Книга Бес лести предан, страница 227 – Элиот Лилит

— Вы не просто человек, – осторожно возразил Алексей. – Вы – божий избранник.

— У божьих избранников шея затекает не меньше, чем у простых смертных, – император отсалютовал ему бокалом. – Ваше здоровье, Алексей Андреевич. Идите спать, а то и вы постареете раньше времени. Вам это незачем.

Раскаленный золотой шар опалял бескрайние пески удушливым дыханием – снаружи. Внутри – наклоненные коридоры уводили все глубже. Эхо шагов разносилось по древним проходам и тонуло во тьме, но неровного пламени факела хватало, чтобы окружить путников сферой оранжевого света. Тени плясали по изрезанным узорами и неясными символами стенам. Эти стены помнили взлеты и падения царств, но человек в мундире уверенно шагал вперед, точно не чувствуя давящего веса древности. Он скользил ладонью по истертым выцветшим фрескам, словно жаждал впитать память минувших столетий.

Проход оканчивался широкой каменной плитой, испещренной выдолбленными линиями и выемками, где некогда сияли драгоценные камни. В следах краски угадывались шеренги маленьких человечков, выстроившихся друг на друге ровными линиями. Над ними возвышалась фигура, превосходящая их размерами в десять, а то и в двадцать раз. Ее темную краску не выело даже время. Как и прочие, эта фигура была развернута в профиль и растопырила воздетую ладонь как раз на уровне человеческих глаз.

— Это то место, о котором говорили другие ученые? – спросил мужчина, вглядываясь в рисунок.

— Да, мой генерал, – сухощавый старик с факелом изучал плиту с неменьшим вниманием. – Мы уже пытались отодвинуть ее обычными средствами, но, похоже, это невозможно. Мои коллеги не хотят прибегать к более решительным способам, поскольку боятся повредить этот, хм, памятник.

Это был Герман.

Мужчина поднял руку и прикоснулся к нарисованной черной ладони. Алексей ощутил знакомую дрожь, когда чужая тьма сгустилась на кончиках желтовато-бледных пальцев. С потолка посыпались струйки песка. Проход наполнился каменным скрежетом.

Плита медленно поворотилась. Впереди открылась квадратная комната.

— И снова ты оказался прав, – в равнодушный голос мужчины просочилась возбужденная дрожь. – Идем же, посмотрим, что за тайны приготовили мне древние гробницы.

Комната оказалась полной противоположностью осыпавшегося ветхостью коридора. Краска стенных росписей осталась первозданно яркой, высеченные узоры – четкими, позолота стоящих у стены саркофагов – начищенной до блеска. На столе посередине комнаты лежало тело, не тронутое тлением. Только бескровные надрезы в тех местах, откуда вынимались органы, не давали принять труп за спящего.

— А время здесь и впрямь остановилось, – не смущаясь зловещей атмосферой, мужчина прошел вперед.

Теперь он осматривал стены. Герман не отставал, завороженный хранящимися в комнате тайнами.

— Только взгляни, – темные волосы заслоняли профиль мужчины, но Алексей видел, как жадно раздуваются его ноздри. – Это ли не то, что я искал?

Во всю стену простиралась роспись. Одна половина изображала весы, чаши которых находились в равновесии: на одной стоял черный как смоль силуэт, на другой – такой же, но золотистый, оттененный лишь контуром. Дальше стену рассекала глубокая черта, и за ней было изображено существо с разделенным пополам лицом, как у двуликого бога. У самых губ оно держало человеческое сердце.