Книга Куклолов, страница 92 – Дарина Стрельченко

Я показал ему кукиш и побежал следом за Катей.

* * *

До места мы добрались довольно быстро: пять минут от института до остановки, семь минут на автобусе до Исмаильской. А как только вышли – сразу же увидели расписные деревянные терема, хлопающие на ветру палатки и пёстрые павильоны ярмарки.

Около института давили тучи, а в этом районе вовсю светило солнце. Я всегда поражался этой разной погоде: вроде бы такой маленький Крапивинск – а словно пазл или кристалл, на каждой грани которого – своя погода и атмосфера.

Катя щурилась на солнце, ветер развевал и путал её волосы. Здесь, под ярким светом, она снова походила на обыкновенную земную девушку из плоти и крови; ну а чего вы хотите: площадь перед остановкой – это вам не театральные подмостки.

Ветер донёс до нас музыку и запах жареного мяса. Я поглубже втянул носом воздух. Сама собой скопилась слюна.

— Может, мы поедим до того, как гулять? – откликнулась на мои мысли Катя.

— Супер, – кивнул я. И мы пошли по ухоженной тропинке к воротам ярмарки – туда, где среди старых игрушек, антиквариата и краденого добра продавали горячие пирожки, лимонад и сладкую вату.

Не то чтобы я хотел есть. Но чувствовал, как что-то внутри порой толкает меня вести себя с ней как тиран, как быдло. Я не понимал, откуда приходят эти приступы, не мог их предугадать и совладать с ними. Но Катя… Катя потом вела себя так, будто ничего не было. Будто она всё забывала. Она была идеальным клапаном для того, чтобы спускать пар. И это пугало. И заставляло уступать ей в мелочах – чтобы не так дико, не так резко выглядели мои вспышки. Временами я со страхом думал: неужели? Неужели я пошёл в отца?

…Чем ближе мы подходили, тем громче играла музыка. С арки ворот свисали, колыхаясь на ветру, яркие бабочки. Видимо, их вырезали из фольги, и на свету крылья бликовали так, что приходилось жмуриться. Впереди расстилалась главная ярмарочная площадь, а от неё, словно лучики, отходили аллеи: старьевщики, жестянщики, мастер-классы, историческая реконструкция, пасечники, кукольных дел мастера…

— Чего встал? – дёрнула меня за рукав Катя.

— А… так. Показалось, Карелика увидел.

— Пойдём сядем. Вон лавочка свободная.

— Устала, что ли? – вдруг вспомнив, что так и не переоделся, пробормотал я.

— Не. Ты сам согласился, что сначала поесть хочешь.

— Так не на лавке же.

Я с трудом оторвался от аллейки, вдоль которой выстроились лотки с кукольными запчастями, и оглядел пустую, крашенную в голубой лавочку, перед которой расхаживал упитанный голубь.

— Чем тебе эта лавка не угодила?

Катя решительно уселась; голубь гулькнул и вспорхнул. Она поставила свой рюкзак на колени и принялась копаться в недрах. Вытащила на свет целлофановый пакет, пластиковый контейнер. Протянула мне пачку влажных салфеток:

— Вытри руки.

— И что ты есть предлагаешь?

Катя сняла с контейнера крышку и поставила его на середину скамейки.

— Картошка? Морковка?

— Варёные. Вот тут соль. И хлеб.

Я покачал головой.

— Кать, ну уж нет. Если хочешь, кушай, конечно, морковку. А я хочу блинчики и шашлык. Посмотри, там прямо на воздухе блинчики готовят!

— А я не хочу лишний раз деньги тратить, – сверкнув глазами, заявила она, – на жирное.

— Катя… – протянул я. – Скоро у меня будет столько денег, что…

— С чего это?