Книга Куклолов, страница 93 – Дарина Стрельченко

— Считай, интуиция. Чувствую.

А я и вправду что-то такое чувствовал – щекотку, вдохновение, постоянный подъём. С тех пор, как увидел Мельника, – всё казалось ярче. Я просыпался по утрам – и собрать кукол казалось совсем простым. Я засыпал ночами – и это казалось не только простым, но и совершенно необходимым. Я не представлял будущее иначе. Только с ними – или никак.

— Только… Я скоро уйду из института.

Катя подавилась морковкой.

— Зачем?

— Слишком мешает поискам. Я даже из города не могу уехать.

— Ты снова про кукол?

— Снова, – с улыбкой кивнул я.

— Олег. Я же просила тебя… Оставь. Ну подожди хотя бы до лета.

— Катя, за ними охотятся, я уже объяснял! – Я оглянулся, понизил голос, зашептал: – Я ведь тебе показывал скрин из «Шёлковой дороги». Про Ирбитьевку, про Голландский домик в Кусково… Это чудо, что на меня до сих пор не вышли!

По спине пробежал холодок. Но что-то подсказывало: нет. Меня не найдут. По крайней мере, раньше времени. А когда я соберу всех кукол… Мне будет уже не важно ничто другое.

— Возьми и выбрось их, – отчаянно прошептала она. – Или продай!

— Сдурела?

Катя молча отвернулась.

— Кать. Я тебе всё сказал. Хочешь обижаться – обижайся, это твоё дело. Но вообще-то ты могла бы мне очень помочь.

— Помочь – что сделать? Убиться за твоих кукол? Как твоей отец?

Я поморщился. Вот ведь, начала бить ниже пояса.

— Пойдём покушаем нормально. Ты голодная, вот и злишься.

Она резко обернулась ко мне – на ресницах капли, брови нахмурены.

— Я не злюсь. Я боюсь за тебя. Ты ведь даже представления не имеешь, где искать, как, куда ехать…

Улыбка сама собой растянула губы.

— Они ведут меня.

— Кто?..

— Они. – Я махнул в сторону кукольного ряда. – Куклы.

— Дурной, – невесело усмехнулась Катя.

— Потому что голодный. Пошли есть! Айда, айда. Я хочу шашлык и блины.

Мы бродили по ярмарке до самых сумерек: сначала я перебрал все инструменты, материалы и детальки в кукольных лотках, потом потащил Катю смотреть местное представление в крошечной будке с марионетками, потом завис перед прилавком с каталогами всемирных кукольных ярмарок.

— Я пойду погуляю, – демонстративно заявила Катя и двинулась в сторону ряда барахольщиков – там продавали бронзовые медальоны, стеклянные цветочки, молочники с обколотыми горлышками, серебряные сахарные щипцы и прочую дребедень.

Она вернулась за мной минут сорок спустя – обойдя все дорожки, заведя пару знакомств и даже обзаведясь поклонником, которого я сбрил одним взглядом. Я по-прежнему чувствовал себя всесильным: нет ничего невозможного, есть только промедления, проволочки… Они, мои куклы, освещали мне путь. Онджей и Орешета, Кабалет и Изольда поддерживали меня с тыла. Арабелла и Звездочёт звали издали. А Мельник… Мельник вливал в меня силы, я сливался с ним, напитываясь экстазом, каждый спектакль был порцией допинга – я чувствовал, как эмоции зрителей перетекают ко мне, я видел тянувшиеся по залу нити, я знал, что они тянутся ко мне… Я вбирал в себя страх и восторг, ожидание и надежду, веселье, тревогу, злость, алчность искателя – всё, что они ощущали, пока Мельник проделывал свой путь, пока, собирая небесные камни, превращался из простачка-работника в храброго и хитрого пилигрима.

Думая обо всём этом, я выпадал из времени. Я говорил и делал всё, что следует, но по-настоящему жил только в часы спектакля. Даже теперь – в сумерках звенящей, поющей, мерцающей огнями ярмарки – всё казалось ненастоящим. Особенно когда Катя взяла меня под руку и мягко, но настойчиво повела от прилавка. Я плыл сквозь пронизанную фонарями тьму, чувствовал лёгкий, горьковатый аромат её духов, ощущал Катину руку на локте и холод на щеках, шагал легко и упруго…