Онлайн книга «А за околицей – тьма»
|
Яр-горд прислонился к яблоне, прижал ладонь к синеватой коре. В который раз за лето подумал: как же вышло, что вместе с Обыдой вырастили они ягу такую? Тихую да опасную, что пока, по молодости, не ведает, что творит. А ведь рассказывала ей Обыда и про Великий Лес, и про Равновесие, про то, как покачнуть его страшно. И про мглу над Полянами говорила. А Ночь и Хтонь показывал, и Калмыш. И Керемет хохотал, искушал, и царевна объясняла… Где сплоховали? Какой ломоть не туда встал, отчего береста пришлась не по дереву? …С первых деньков в Лесу, как только оклемалась, тянулась Яринка к новому. Что за вышивка такая? Что за ягодка? А Дальние поляны отчего такие шумные, отчего мы туда смотрим только, а ходить не ходим? Придёт ли Кощею черёд за чёрную дверь идти? А если Утро есть, то отчего Сумрака никогда не видно у калитки? В воршудах у женщин ни красных, ни чёрных узоров нет на руках, а у тебя, Обыда, и те, и другие – почему?.. А Инмару, коли он превыше всего, зачем яга? А в перепечи белый гриб с сыроежкой вместе положить – печь не разорвёт?.. Порой и Обыда уставала отвечать на её вопросы, а Яра впитывала и впитывала, как озёрная губка, как горячий летний луг в дождь. И знаний-то у неё скопилось много, много – но далеко не все удалось делом проверить. А знания без опыта опасны. Раньше яга-наставница не давала на топкую дорожку свернуть, но что будет, когда Ярина одна останется, без совета, без защиты? Не её от мира – мира от неё?.. А у Обыды-то и надежды нет победить. Сидит, поди, в избушке, которую издревле я́ги построили яблочко караулить, да дрожит, всё понимая. И не выходит не оттого, что время выжидает, а оттого, что бой боится принять. И рада бы, может, уйти, да как? Ярина ведь из рощи уже живой не выпустит. И сам День рад бы помочь – да нечем: крепко связывает данная Яре клятва не идти против неё, что бы ни случилось. Яге не соврёшь, в шутку не поклянёшься. Обескровленный Лес шумел. Сохли, облетая, листья, шипели, выползая, осенние змеи. — Может, есть-таки другой путь? – спросил Яр-горд в первый день осени. Ярина промолчала. А в следующий миг вспыхнуло, качнувшись, яблоко и полетело вниз. Глава 29. Изба в Роще Ветер ножом пронизывает насквозь. Прямо под сердце, прямо в огонь заветный. В самую ось вонзается, прямо в ось, Веткой сдувает в бездну веков несметных. Веткой лечу во тьму, в ледяную тьму. Шепчутся голоса из нутра колодца. Я различаю тени, глаза, кайму, Слышу, как брешет пёс и яга смеётся. Красный узор плетёт по рукам сосну. Хоть бы искру в Безвременье этом высечь… Там на прощанье Лес серебром блеснул. Здесь я одна во тьме. Я одна из тысяч. Обыда вздрогнула, закричала, тяжело завыла, вырываясь из сна. Цепкие руки яг держали, лапы елей мешали, болото тянуло тягучей зеленью в себя, в смерть… Часто дыша, села на лавке, оглянулась на лиловый свет, брызжущий в щели, на яблоневые ветви сквозь дыры в брёвнах. Жива. Жива ещё. Осторожно поднялась, проверяя, держат ли ноги, служат ли руки. Держат. Служат. Едва, едва; уж и шагов осталось, поди, с горсточку, и вздохов – по пальцам пересчитать. Но ничего. Жива. Жива ещё и поборется яга Обыда. За яблочко, за свой век. Хлебнула воды из чашки, плеснула в лицо. Держась за стену, подошла к дверям. Осторожно выглянула наружу. Так и стоит. Так и стоит её девочка, её проклятье. |