Книга А за околицей – тьма, страница 115 – Дарина Стрельченко

— То-то, – хмыкнула Обыда, подходя, кладя ладонь Ярине на лоб. – Слушала – да не услышала. Видела – да не увидела. Чувствовать надо. Думать. Голова тебе для чего? Венок носить?

— Нет, – прошептала Ярина.

— То-то, – повторила Обыда. – Слушать. Чувствовать. Это ведь, Ярина, и значит быть хозяйкой Леса. Слышать его. Сохранять Равновесие. Лес тебе шептал: защити от василиска. Лес тебе шептал: помоги!

— Но ведь в прошлый раз ты сама говорила: не трогай, не касайся! Смотри да чернодверь открытой держи, а вмешиваться не смей.

— Ты сама должна понимать, сама должна чувствовать, когда в стороне остаться, когда вмешаться!

— Никогда я этого не пойму, – горько вздохнула Ярина. – Сколько раз казалось: вот, вот оно, в руки даётся… А потом всё опять неясно. Лес древний, огромный… Я совсем маленькая в нём, Обыда. Он словно бесконечно передо мной раскрываться будет, никогда до дна не поймёшь… Не разберёшься.

Обыда усмехнулась, накрыла Яринину руку ладонью:

— Если бы было это так просто, если бы можно было сказать: «Пускай всё в Лесу будет славно» – и всё бы так и было, разве была бы яга такой редкостью, таким даром Лесу? Думай, чувствуй, Ярина! Сердце используй! Силу! Знать, знать, когда в стороне стоять, когда в бой бросаться, отовсюду это знание собирать – вот что значит хранить Равновесие! Ну ничего. Придёт, придёт ещё… – Обыда села на лавку, отдышалась. – Василиск этот, если бы вылупился – сколько бы бед в Лесу наделал! Сколько бы погубил и людей, и зверей, и тварей волшебных… Вглядись в будущее: открыта разве для них чёрная дверь? Нет. А пришлось бы отворить, если бы змее дала вылупиться.

Обыда протянула Ярине горсть дымчатой жимолости:

— Держи… Первая. А василиск этот – от Шайтана^[75] привет. Почуял, чёрт старый, что Равновесие раскачивается. Посылал проверить, посмотреть, что за новая яга в Лесу подрастает.

— И… что?.. – спросила Ярина, кладя ягоду в рот, давя языком. Сглотнула кислый тёплый сок, и будто полегче стало.

— Что-что, – проворчала Обыда. – Понял Шайтан, что жалостливая, добрая да доверчивая. Уж куда как для него хорошо!

Ярина закрыла глаза, слабо улыбнулась. По пальцам скользнули белые, алые огоньки.

— Уж какая есть, Обыда.

— Уж какая есть. Жалостливая, доверчивая, зато храбрая, и бестрепетная, и любопытная. И красавица такая, что Кощей бы свататься пришёл, да стар больно. Добрая, да честная, да справедливая, да чуткая и ловкая. И силы, и Пламени хоть отбавляй. В какой воршуд ни прилетает – всякий радуется. И Лес сбережёт, и себя в обиду не даст.

Ярина распахнула глаза, уставилась на Обыду. Та похрапывала, уронив голову на грудь. И кто разберёт, наяву всё это сказано или почудилось? Почудилось, услышалось то, чего так хотелось, что так нужно было, чтобы идти вперёд, во тьму идти через чёрный лес.