Книга Среди змеев, страница 94 – Марк Дж. Грегсон

— Здесь я жил, – говорю. – Таверна внизу сгорела во время нападения, но Макгилл все отстроил.

Брайс смеется:

— Ты жил над таверной?

— И запомнил слишком много непристойных песенок.

— Как-нибудь потом научишь им меня!

Закрепив нижний край лестницы за металлический крюк, вбитый между кирпичами трубы, мы с Брайс спускаемся по отлогому скату крыши. Подходим к скрытому снежной шапкой выступу слухового окна. Подобные окна – редкость в Низине: через них можно выйти на крышу и, если будет нужно, подняться по лестнице на борт небесного корабля. Соскребаю со стекла изморозь и, сложив руки ширмой у глаз, заглядываю внутрь. В комнате темно и тихо. Никого нет. Тогда я поднимаю створку окна и пролезаю в него. Брайс следует за мной. Мы осматриваем холодный и пыльный чердак. Его восстановили в прежнем виде, только пропорции не те: он кажется невероятно тесным. Или же я просто помню его другим.

Я чуть не задеваю головой потолок, половицы скрипят под ногами, а внизу играет музыка. Очаг новый, камни неровные, не такие, как раньше, а вот полка, на которой я когда-то держал отцовскую трость, словно не изменилась.

Некоторое время я предаюсь воспоминаниям о месте, которое теперь только выглядит как раньше. Здесь, у слабого огня в камине, мать мучила меня уроками по кристаллической инженерии и, еще до болезни, обучала своему стилю фехтования.

— Вот где ты поселился после изгнания, – шепотом произносит Брайс.

Я киваю.

— Твоя мама гордилась бы тобой. – Брайс берет меня за руку.

Ее ладонь покрыта мозолями, как и у всех охотников, но прикосновение – теплое и нежное. Наши пальцы сплетаются. Не в силах подобрать слов, я просто сжимаю руку Брайс в ответ. Мое сердце колотится все быстрее, а на щеках выступает румянец.

Брайс понравилась бы моей маме. Она чертовски крутая, умная и, когда надо, суровая. А самое главное – она не боится говорить мне о моих недостатках. Боюсь, я спугну ее, признавшись, как сильно ею восхищаюсь.

— Ты тоже лучше этого мира, Брайс.

Она поднимает на меня взгляд.

У меня надломился голос, ведь я ступил на неизведанную территорию. Понятия не имею, как Брайс отреагирует, однако не могу не сказать:

— Брайс, ты пришла в Скайленд не завоевывать, но спасать жизни, а когда твой же народ отверг этот план, переметнулась на сторону противника. Я еще никогда не встречал такого смелого человека.

Она слегка краснеет, а потом смотрит на меня таким взглядом, что мне становится неловко.

Наконец Брайс отворачивается, снова озирается. Я еще не показал ей то место, где раньше стояла мамина кровать. Теперь там хранятся эль, зерно и картошка. Мама учила, что добро вознаграждается, и была права. Ведь владелец таверны, Макгилл, пустил нас к себе. Позволял жить здесь годами.

Что ж, пришла пора вернуть ему долг.

— Идем, – говорю.

Брайс отпускает мою руку, и мы спускаемся по скрипучим ступенькам. Звуки пляски и песен становятся громче. У основания лестницы икают двое низинников. Они едва держатся на ногах.

Пройдя мимо них, мы попадаем в теплую комнату, заставленную столиками и полную смеха. Таверна Макгилла всегда была одним из самых веселых местечек Низины. Старик за стойкой наполняет кружку, и официант, прихватив ее, бежит к клиенту. Музыкант тренькает на щербатой гитаре, а пьяные низинники раскачиваются в такт.