Онлайн книга «Всадники Перна»
|
«Ты замерз, проголодался и изранен. У меня болит лапа. Давай возвращаться домой». Джексом понимал, что это самое разумное: нужно было наложить целебную мазь на лапу Рут’а и свои собственные раны. Но как, во имя Первой Скорлупы, объяснить Лайтолу, откуда взялись ожоги от Нитей? «Зачем что-то объяснять? – логично спросил Рут’. – Мы просто сделали то, что должны были сделать». — Логично мыслишь! – рассмеялся Джексом, похлопав Рут’а по шее, и устало забрался на дракона. С вполне понятной неохотой и тревогой он велел Рут’у лететь домой. Их встретили приветственным ревом и трелями сторожевой дракон и всего полдюжины файров, все с ленточками цветов холда, и все они сопровождали Рут’а до самой двери его вейра. Из кухни выбежала служанка, широко раскрыв от волнения глаза. — Лорд Джексом, случилось Рождение. Королевское яйцо проклюнулось! За тобой посылали, но нигде не смогли тебя найти. — Я был занят другими делами. Принеси мне целебной мази! — Целебной мази? – Глаза служанки стали еще шире. — Да, целебной мази! Я сгорел на солнце. Довольный своей находчивостью, учитывая, что он весь дрожал в мокрой одежде, Джексом увидел, как Рут’ удобно расположился в своем вейре, вытянув раненую лапу. Джексом едва не вскрикнул от боли, снимая куртку: Нить прожгла мышцы плеча, зацепила запястье и оставила длинную борозду вдоль бедра. В дверь робко поскреблись: невероятно быстро вернулась служанка. Джексом приоткрыл дверь и забрал банку с мазью, стараясь держать ожоги подальше от любопытных глаз. — Спасибо, и принеси чего-нибудь горячего. Супа, кла – что найдется. Закрыв дверь. Джексом завязал вокруг пояса купальную простыню и отправился к Рут’у. Нанеся горсть мази на лапу дракона, он улыбнулся, услышав полный крайнего облегчения вздох: мазь подействовала мгновенно. Джексом с благодарностью разделил его чувства, смазывая собственные раны. Благословенная целебная мазь! Он решил, что никогда больше не станет отлынивать от сбора жестких колючих листьев, из которых варили чудодейственный бальзам. Глядя в зеркало, он смазал порез на лице, думая, что наверняка останется шрам длиной в палец. Ничего не поделаешь. Если еще как-то удастся избежать гнева Лайтола… — Джексом! – Лайтол вошел в его покои, лишь небрежно постучав в дверь. – Тебя не было на Рождении в Бенден-Вейре, и… Увидев Джексома, Лайтол остановился на полушаге, едва не споткнувшись. Поскольку всю одежду юноши составляла купальная простыня, отметины на его плече и лице виднелись вполне отчетливо. — Так, значит, из яйца вылупился здоровый детеныш? Что ж, хорошо, – с деланым безразличием ответил Джексом, беря со скамьи рубашку. – Я… Он запнулся, не только потому, что ему мешала надеваемая через голову рубашка, но и опасаясь, что, так или иначе, придется выложить во всех подробностях, чем он занимался ночью. Пока что он был к этому не готов. Возможно, Рут’ прав: они сделали лишь то, что должны были сделать, и это в каком-то смысле никого больше не касалось. К тому же его поступок вообще мог быть продиктован подсознательным желанием искупить вину за незаконное проникновение на площадку Рождений Рамот’ы, совершенное им в детстве. Он натянул рубашку, поморщившись, когда ткань задела обожженную щеку, и продолжил: — Я слышал, в Бендене говорили, что их беспокоит, проклюнется ли яйцо после пребывания в Промежутке? |