Книга Всадники Перна, страница 363 – Энн Маккефри

Джексом лишь назывался лордом холда, поскольку реально холдом управлял Лайтол. Он принимал все решения, он выступал на Совете от имени Руата. Джексому еще предстояло быть утвержденным в титуле другими лордами. Конечно, то была лишь формальность, поскольку из всех мужчин на Перне лишь в его жилах текла руатанская кровь. К тому же Лесса, единственная ныне живущая чистокровная руатанка, отказалась от своих прав в пользу Джексома в момент его рождения.

Джексом знал, что ему не суждено быть всадником, поскольку ему предстояло стать лордом Руата. Вот только он не мог, как подобает лорду, подойти к Лайтолу и заявить: «Я уже достаточно взрослый, чтобы вести дела сам! Спасибо, и всего хорошего!» Лайтол слишком тяжко и долго трудился ради процветания Руата, чтобы отдать холд неопытному юнцу по первому требованию. Руат, по сути, составлял всю жизнь Лайтола. Он и так слишком многое потерял: сперва своего дракона, потом свою небольшую семью, павшую жертвой алчности Фэкса. Вся его жизнь вращалась вокруг руатанских полей, посевов, скакунов, быков…

Нет, можно было со всей откровенностью сказать: придется попросту ждать, когда Лайтол, отличавшийся отменным здоровьем, умрет своей смертью, прежде чем Джексом сможет начать править Руатом.

Но, продолжал логично рассуждать Джексом, если с Лайтолом Руат-холду ничто не угрожает, почему бы им с Рут’ом пока не учиться быть настоящими драконом и всадником? Ведь теперь, когда Нити падали с Алой Звезды с непредсказуемыми интервалами, на счету был каждый боевой дракон. Зачем ему таскаться по окрестностям, волоча за собой неуклюжий огнемет, когда он мог бы намного эффективнее сражаться с Нитями, если бы Рут’у позволили жевать огненный камень? Пусть Рут’ и вдвое меньше других драконов, но это вовсе не означает, что он ненастоящий дракон во всем остальном.

«Конечно настоящий», – сообщил Рут’ из озера.

Джексом поморщился: ему не хотелось, чтобы дракон его слышал.

«Я слышу твои чувства, а не мысли, – спокойно ответил Рут’. – Ты опечален и пребываешь в замешательстве. – Он выгнул спину, отряхивая крылья, и наполовину погреб, наполовину полетел к берегу. – Я дракон. Ты мой всадник. Никто этого не изменит. Будь тем, кто ты есть. Как я».

— Но нам не позволяют быть теми, кто мы есть, – воскликнул Джексом. – Меня заставляют быть кем угодно, только не всадником!

«Ты всадник. И ты также, – медленно проговорил Рут’, будто пытался сам во всем разобраться, – лорд холда. Ты ученик мастера-кузнеца и мастера-арфиста. Ты друг Менолли, Миррим, Ф’лессана и Н’тона. Рамот’а знает твое имя, как и Мнемент’. И меня они тоже знают. Тебе приходится быть слишком многими сразу. Это нелегко».

Джексом уставился на Рут’а, который в последний раз взмахнул крыльями и аккуратно сложил их на спине.

«Я чистый. Я хорошо питаюсь», – сообщил дракон, словно это могло решить все сомнения Джексома.

— Рут’, что бы я без тебя делал?

«Не знаю. Тебя хочет видеть Н’тон. Он был в Руате и отправился в Телгар. Маленький коричневый, который сюда прилетал, файр Н’тона».

Джексом судорожно вздохнул. Уж Рут’-то точно знал, чей файр чей. Сам он считал коричневого файром кого-то из Руат-холда.

— Почему ты не сказал раньше?

Юноша поспешно взобрался на Рут’а. Ему не терпелось увидеться с Н’тоном, и в неменьшей степени он боялся его разочаровывать. Вряд ли у предводителя Вейра слишком много времени на разговоры.