Онлайн книга «Светлее дня»
|
Мишка, вероятно, подумал о том же. Он широко заулыбался и начал махать детям за окном – а те махали ему в ответ. И на мгновение, мне показалось, что всё будет хорошо, что Мишка здоров, и что… — Приехали! – радостно крикнул Мишка, освободился от ремня, схватил Барона и выскочил из машины, прямиком в объятия бабушки. Та тут же подхватила внука на руки и закружила, весело смеясь. Отец, попыхивая неизменной трубкой, стоял тут же, дожидаясь, пока я выйду. — Привет, па, – я обнял его, удивившись силе отцовских объятий. В свои восемьдесят три отец всё ещё был силён, как медведь, да и внешне походил на этого зверя: высокий, плечистый, угрюмый. — Костик, хороший мой! – мама с Мишкой на руках подошла ко мне, подставила щёку для поцелуя. – Руки заняты твоим богатырём! Ты что, мёд-пиво пил, а? Мама обожала русские сказки и постоянно сыпала присказками-цитатами. Мне это очень нравилось: в детстве я воображал себя то Алёшей Поповичем, то Иваном Царевичем. А почему бы и нет, если всем нам иногда не хватает чуточки волшебства?.. — Вы в дом-то проходите! – спохватилась мама, спуская Мишку с рук и поднимаясь на крыльцо. – Я уже стол накрыла. Кулебяку твою любимую испекла. Только руки помойте сперва. Мишка, восторженно гигикая, пробежал на задний двор, где стоял умывальник. Я же, оставшись во дворе с отцом, достал из кармана пачку сигарет и торопливо закурил. — Совсем плохо? – спросил отец, глядя мне прямо в глаза. Я молча кивнул. Подумав, он сплюнул в сторону и процедил: — Поможем чем сможем. Ты же знаешь. Я кивнул в ответ, стараясь не заплакать. Вера… Отец собирался было задать какой-то вопрос, но я качнул головой: — Давай потом. Пошли руки мыть и за стол. Мама ждёт. Пройдя в дом, я к своей радости понял, что в нём почти ничего не изменилось. Те же иконы в углах, те же выцветшие шторы в цветочек, тот же запах трав и веника. Даже тарелка, которую поставила передо мной мама, оказалась той же самой: на дне был нарисован котик с зажатым в лапе цветочком. Мишка уже сидел за столом, сверкая глазами и оглядываясь вокруг с тем самым искренним удивлением, на какое способны только дети. А ведь последний раз мы были здесь больше года назад – неудивительно, что всё кажется ему таким незнакомым и интересным. А уж когда мама водрузила на стол огромное блюдо с дымящимся пирогом, сын и вовсе пришёл в восторг. Мне бы уметь так радоваться мелочам. Отец, заговорщицки подмигнув, извлёк откуда-то небольшую бутылку. Когда на неё попадали солнечные лучи, жидкость внутри становилась похожа на огромный рубин, искрящийся сразу несколькими оттенками красного. «Фирменная батина, на вишне», – тут же опознал я и кивнул. Отец споро разлил настойку по стопкам, а Мишке достался компот. Все чокнулись, смеясь: — За приезд! Я жевал и пил, смеялся и разговаривал, кивал и трепал сына по голове. Я давно не чувствовал себя таким живым: сперва Вера, потом – болезнь Мишки. И всё не хватало времени вырваться к родителям в деревню и взять хотя бы небольшую передышку. Но теперь-то я был намерен не упускать ни секунды отведённого времени. После обеда Мишка ускакал куда-то на улицу. Еда явно придала ему сил: лицо порозовело, глаза заблестели. А может, всё дело было в том самом пресловутом деревенском воздухе? |