Книга Гёрлхуд, страница 105 – Софа Вернер

Вопреки моим ожиданиям, Мора кивнула на шутку.

— Получается, что так.

— Вижу, в чём загвоздка, – Ряба отняла у Моры бумаги, и будто поймала волну, в которой уже никого не замечала. Ужа передала ей карандаш, и та опустилась на пол, расчерчивая листы прямо на обратной стороне планов Моры. – Если опираться на опыт Аиды, то страх можно вырвать. Плюс, она чувствует пульсацию нового органа, но как?

Ряба подняла голову и внимательно вгляделась в Аиду.

— Да-да, я вот тоже три месяца на неё смотрю и понять не могу, откуда такая красота вылезла вообще, – издевательским тоном поддакнула я.

— Нет, Аида не чувствует, она чует, о, это совсем по-другому ощущается, наверное. Так, например, мы хотим узнать, а как вырвать то, что нельзя вырывать и вырезать?

— Рябчик, ну ты так глубоко не рой, – попросила я. – Директриса пока даже не решила, что с нами делать.

— Поэтому я и взялась за изучение этой аномалии. – Мора поднялась на ноги и отряхнулась, а затем принялась расхаживать по давно опустевшей раздевалке взад-вперёд, пока Ряба чертила своё видение. Мы уже пропустили обеденный перерыв, и на следующие занятия опоздали. Я никого не торопила – обучение немного обесценилось после того, что мы натворили. Преподы тоже гнушались Аиду, а бросить мы её не могли (и не хотели, чего уж таить).

— Как отец, кстати? – осторожно поинтересовалась я у Моры.

— Обвинил мать в том, что она вырастила террористку.

— И всё?

— Пока всё, – она тряхнула головой и прямые чёрные волосы рассыпались по плечам. – Но зная Смерть... Времлада сильно его задела.

— Ты веришь в то, что он её жертва?

— Не хочу, но верю.

Я громко вздохнула, и только затем она продолжила:

— Он мастер в договорах купли-продажи, возьми любого его ребёнка – и он скажет то же самое. И Метель, и Пожар, и даже усыновлённый псевдо-сын Трещина, бывший переломом раньше – все мы связаны с ним документами, которые, по сути, продали ему наши души в вечное пользование.

— Звучит жутко.

— В этом и суть была, наверное.

— Мора, слушай, – я осмелела настолько, что посмотрела ей в глаза. Вопреки бесцветности, в её радужках переливалась бирюза, которая добавляла большой акцент «трушности» в неё всю. – Спасибо, что ты с нами осталась. Я знаю, что это не из-за Аиды и не из-за меня, – я покосилась на Рябу. – Но всё равно спасибо. Мы и с тобой не совсем справляемся, но без – был бы вообще капец.

— Рада это слышать, – она кивнула и опустила пониже руки на груди, будто тиски какой-то жертвенности и загнанности ослабли.

Я выдохнула и словила взгляд Ужи – она показала мне большой палец вверх. Она вечно твердила, что я всех связываю и собираю вокруг себя – и каждую мою проповедь пыталась поддержать. Я подозвала её к себе жестом, и Ужа была рада сесть рядом, обняться и унять свою бесконечную тревогу.

— Может тут и останемся жить? Сделаем это штаб-квартирой. Оккупируем и никого внутрь не пустим.

— Плетя, ну организаторских способностей у тебя не отнять, – то ли похвалила, то ли подколола Аида, а затем зевнула в ладонь. Времлада толком не восстановила никакую погоду, а поэтому ближе к середине ноября нас ни снег не радовал, ни листва, уже втоптанная в грязь и утратившая свой цвет. Думалось мне, что так теперь будет всегда – всё то, за что я любила училище, пало; даже собственные наряды поблёкли, а банки по уходу за кудрями покрылись пылью – я выходила из комнаты такая же, как приходила, без улучшений и маскировок.