Книга Гёрлхуд, страница 1 – Софа Вернер

Девочкам непросто быть нечистью. Раз в несколько месяцев мы испытываем голод, который не глушат ни человеческая еда, ни заряд чужого страха. Рекомендации учителей и советы из учебников лишь маскируют нашу проблему. Теперь одна из нас придумала утолять этот голод очень легко – нужно лишь начать жрать парней.

Когда кошмар установил мировое господство, больше страха стала цениться лишь убийственная красота. Я пробовала разные формы устрашения, но никакая из них не выражала меня целиком, лишь подчёркивала то, чем знамениты сотни моих членистоногих братьев и сестёр. Приходилось тоже быть липкой, либо противной, либо ползучей – но никогда не настоящей собой. Только рукотворный кокон, в котором навечно закрылась истина, помог мне.

Я тратила всё утро на детальное преображение из паучьей страшилки в элегантный ужас, перекраивала, перерисовывала и затягивала себя. Никто не знал, что под янтарными камнями на лбу – глаза, а под детально продуманной одеждой замаскированы две лишние руки. На пороге училища каждое утро появлялась лишь копия меня – старшекурсница и любимица «подслушки» Плетёна Арахнова. Мертвецки-идеальная, гнилая, нерушимая худшая подруга главной красавицы – Аиды Ширвани. Той, которая жрёт парней.

Осенью шестнадцатого года про нас пустили слушок, будто мы с девчонками собираемся и устраиваем ночи жертвоприношений в лесополосе у железной дороги недалеко от ПТУ, где училась вся нечисть. Это недалеко от правды, честно говоря. Но куда интереснее сама история, как мы стали злодейками в мире, где страх – обыденность, а кошмары видны днём.

Я следила за тем, как зомби-голуби клевали брошенные студентами куриные косточки на заднем дворе, и думала: это не меня отстранили от занятий, это занятия лишились меня. Громада из красно-коричневого кирпича нависала над головой, но никакая нечисть не боялась смерти – во временной петле училища нельзя умереть насовсем. Вот и зомби-голуби рылись подгнившими клювами в сухой октябрьской листве, обречённые вовек искать еду для неутолимого голода. Много лет назад кто-то из мальчишек подбил рябиной из рогатки одного пернатого, а тот воскрес и по одному выел сородичей. Те тоже воскресли, а птиц больше не осталось. Разве виноваты голуби в том, что вымерли? Разве виновата я в том, что Аида Ширвани – тварь, и дать ей в глаз блеском для губ было необходимостью?

Аида сидела через несколько скамеек от меня, прижав горсть льда к лицу. Не плакала, потому что пустынные змеюки всю жидкость пускали на яд из своего вонючего рта. Я прикусила и без того разбитую губу, содрав зубами кое-как взявшуюся корочку. Коленки под разорванными колготками тоже кровоточили. Айфон зажужжал в кармане твидового пиджака: новый пост от «Подслушано в ПТУ нечисти» наверняка с обсуждением нашей драки. Надеюсь, и на видео тоже записали: хочу пересмотреть, горели ли её жёлто-золотые глаза, когда она пыталась выцарапать мои янтарные щитки из лба, чтобы добраться до паучьих глаз.

На крыльцо перед нами вышла директриса: сегодня суховатая старушка в тёмном брючном костюме с пуговицами в виде фамильного герба. Времлада Хронотоповна завесила центральный коридор своими портретами – от семи лет до семидесяти семи, чтобы день ото дня ученики узнавали её в параллельных возрастных версиях. Аида же, будучи новенькой, глянула на меня – ей пока что была известна лишь юная версия директрисы и зрелая, а детскую, старую и промежуточные она не встречала. Лохушка.