Книга Славгород, страница 118 – Софа Вернер

— Правильные вопросы задаете, – хвалит мужчина в черном костюме, разминая шею. Ильяна за спиной, кажется, не дышит. Может, у нее, как тогда – у Стаи, – приступ? Гриша тревожно дрожит – хочет обернуться, но вовремя вспоминает негласный уговор.

Они не сговариваются, но прекрасно понимают обе – при первой опасности одна убежит, потому что другая ей позволит. Иначе быть не может. Они так договариваются с самого начала: «Ты меня не спасешь, Илля, и нет смысла пытаться». Сегодня это было? Или тогда, в их первую встречу в «Коммунисте»? Неважно, главное – что было. Наконец Ильяна тихо вздыхает. Ее слышно, но внимания на нее не обращают.

Демина внимательно изучает женщину перед собой. Обыкновенная она, непримечательная. За собой не ухаживает, внимание с трудом на ней удержишь: по-мужски напряженное тело, сильно выцветшая бесформенная одежда, свалявшиеся волны волос скучного русого цвета – типичная жительница этой глуши. Демина критикует искренне, прямо до неприязни судит, пока Рыкова не переводит свое внимание на нее – глаза в глаза. Молодую следовательницу пронзает дрожь от взгляда пугающих глаз разного цвета. Бездна непролазная и небо ледяное сверлят ее до нутра.

Демина детство провела в Мытищах еще до московского облагораживания, и собак там не отлавливали – голодные, злые своры, пенящиеся рты, рвущие школьный ранец и новую розовую курточку. Мама злилась, била – от усталости, может, от бессилия. Собак травили соседи. И снова рты, исходящие пеной, только уже от отравы. И все это аукается ей сейчас, когда она в глаза эти смотрит – самые что ни на есть собачьи.

— Она не похожа на рецидивистку, – нервно подытоживает Демина, заставляя себя выйти из-под власти пригвоздившего ее взгляда. Произносит она это брезгливо, словно дотронулась до заразы. Гриша ощущает себя никчемной из-за этих слов, но затем замечает, как коллега этой женщины снисходительно улыбается ей.

— Посмотри внимательней, милая, – ядовито говорит он, и Демина в Гришиных глазах моментально делается вещью. С Большой земли, привезенная контрабандой – но все еще вещью.

То, что они приезжие – никаких сомнений. Только что они тут забыли?

— Майор Севостьянов, – наконец представляется он, мелькая удостоверением. Зря надеется, что Гришино зрение не уловит в полумраке аббревиатуру, расшифровку и гербовый знак. – Это лейтенант Демина.

— Надзор за гибридами? – Гриша хмурится. Это непривычное название известно ей лишь мельком, ведь никогда раньше высокие структуры не приезжали с проверками без предупреждения – по крайней мере, они ей не представлялись. Она тут же испуганно проверяет пространство коридора за спинами в черных пиджаках. Связанного по рукам Пети за ними нет, значит – обошлось. – С каким делом вы к нам?

Севостьянов лживо по-доброму улыбается и заводит руку за спину, кладет ладонь на кобуру. Гриша испуганно тянется к своему секрету, к непростительной краже, которую ни в коем случае нельзя обнародовать. Но эти люди наводят на нее неподдельный страх – каждое резкое движение пугает ее, как беззащитную собаку. «Таковой она и является, – думает капитан, и он тоже без табельного, потому что угроза людям не положена. – Раздавят, суки, как мошку».

— Не нервничайте, Григория, – предупреждает Демина. Видимо, она осведомлена, как Севостьянов бывает опасен.