Онлайн книга «Год Горгиппии»
|
Она улыбается, её красивое бледное лицо причудливо краснеет, и она, пытаясь вытереть слёзы, размазывает влагу по векам и щекам до самой линии роста волос. — Тебе ещё повезло… Хотя бы одна нога тебя выносит, – Атхенайя улыбается мне. — Потому что я вообще невыносимый? Не выдержав, мы обнимаемся и почти виснем друг на друге. Я вдыхаю её свежесть: это и защитная мазь от солнца, и её масла из лучших терм, и травы, которыми в Синдике принято окуриваться. Моя приобретённая неуклюжесть не позволяет ничего иного, кроме как сесть ей на колени. Наконец-то. — Ты воспитала больше детей, чем одна женщина способна родить. — Этого достаточно? – несмело спрашивает она, заботливо поглаживая меня по волосам. Конечно, я ей не ребёнок, хотя хлопот приношу достаточно. Просто вот такая она заботливая – одна и для всех. — Тебя одной достаточно. — И тебя. Идиллия длится недолго: только я тянусь поцеловать её в щёку – Найя спихивает меня с колен, обвиняя в «тяжеленности», и выпроваживает из своего рабочего уголка с полпинка. Она несправедлива – я и так сократил свой паёк, чтобы к Олимпиаде украшения на моей шее проваливались в выемки ключиц. Напоследок она бросает мне: — Кого бы из них ни выбрал Солнце, сделай из неё чемпионку. — Да каждая из них двоих сама себя чемпионкой сделает, Найя, а я рядом постою и потом ветвь победителя себе присвою – их имена рядом с моим выгравируют. Атхенайя смеётся, шмыгает носом и снова склоняется над своими важными делами. А потом вдруг говорит своим рабочим, серьёзным и организаторским голосом: — Не забудь взять новый факел из хранилища, туда засыплют хвороста. — Я-то куда в церемонии Солнца участвовать? – откликаюсь я и сам слышу в своём голосе излишне очевидную надежду. Атхенайя удивлённо качает головой. — Это запасной, для учениц. Вдруг что… — Каких ещё учениц? — Ира, – она снисходительно улыбается. – Шамсии будет сложно участвовать в Играх без Путеводного. Присмотри за ней как учитель. И только я открываю рот, чтобы сказать, что кочевница уже отказалась от моей помощи, Атхенайя поднимает ладонь вверх. — Никаких оправданий. Это твоя обязанность. Расстроенно мычу невыразительное согласие. Одна непрошеная ученица, две… Какая уже разница. На мгновение представляю, что стою наряду с остальными атлетами и тоже получаю шанс быть благословлённым хоть одним из Богов. Праздность и величие новых Игр заражают и меня – их так рьяно кличут возможностью для всех, что мне теперь думается, что они и для меня тоже. Вот только искусство атлетики – это сила и красота, а это у меня отняли вместе с ногой. Потому мне больше никогда не придётся участвовать в Играх, которыми я раньше жил… * * * Лазарь с одной стороны, я с другой – оба держим полотнище с наглядной демонстрацией, что без Олимпийских игр нашего мира не будет существовать. Мне нравятся эти иллюстрации на иссохшем материале: сейчас у нас глиняные дощечки, но этот артефакт – истёртая карта, доставшаяся нам от предков, поверх которой нарисованы привычные нам нынешние границы стран. Её нашли первые синды на этой земле в полуразрушенных зданиях древнего мира. Это главное доказательство того, что Боги спасли нас. И что мир за пределами Союза существовал когда-то, но теперь… И что, если Боги отвернутся от нас… |