Книга Ухожу к бывшей жене, страница 38 – Елена Валерьева

Он засунул руки в карманы. Я плотнее запахнула куртку. Снег ложился на его тёмные волосы редкими хлопьями и тут же таял.

— Спасибо, — сказала я. — За сегодня. И за то, что… не полезли.

Он чуть склонил голову.

— Мне показалось, вам не нужен был спасатель. Вам нужен был свидетель.

Я уставилась на него. Потому что это опять было слишком точно.

— Это вы всегда так страшно понимаете людей или только женщин с собаками?

— Только тех, кто сначала кусается шутками, а потом делает вид, что не болит.

Я замолчала. На секунду стало так тихо, что было слышно, как где-то вдалеке хлопает дверь школьного автобуса.

— Вы сейчас опять опасно близки к тому, чтобы мне понравиться, — сказала я наконец.

Сказала — и сама чуть не задохнулась. Боже. Что я несу. Но было поздно. Слова уже вышли. И морозный воздух вокруг них только красиво клубился, как сцена в фильме, где взрослые люди внезапно перестают притворяться деревянными.

Максим посмотрел на меня. Долго. Очень спокойно. А потом ответил:

— Я рискну.

И всё. Никакого торжества. Никакой улыбки победителя. Только эта его дурацкая сдержанность, от которой у меня всё внутри снова дрогнуло.

Из машины высунулась Вика.

— Мам. Если вы закончили строить напряжение на свежем воздухе, я мёрзну.

Я закрыла глаза.

— Господи, за что мне такая дочь.

— За характер. Очевидно.

Максим рассмеялся. Тихо. И от этого смеха во мне почему-то стало светлее. Не сильно. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы я уехала домой не с мыслью об Артёме. А с мыслью, что, возможно, конец одной истории не обязательно делает мир пустым. Иногда он просто освобождает место.

Глава 13

Глава 13

Через три дня я случайно увидела Нелли. И, как это обычно бывает, случайность была очень хорошо организована жизнью, которая явно считала, что я слишком спокойно начала существовать.

Я стояла в супермаркете у холодильника с молочкой и выбирала между творогом «фермерский» и творогом «фермерский, но по акции, а значит подозрительный», когда услышала знакомый голос.

— Нет, Артём, я не поеду сейчас. Мне плохо.

Я замерла. Голос был её. Чистый, ровный, но сейчас — с трещиной. Как фарфор, который ещё красив, но уже знает, что однажды его уронят. Я медленно повернула голову. Нелли стояла в конце ряда, бледная, в длинном светлом пальто, с телефоном у уха и тем самым лицом женщины, которой не до красивой жизни. Совсем.

Живот у неё ещё почти не был заметен, только лёгкая, осторожная округлость под поясом, которую посторонний глаз мог бы и не распознать. Но я распознала. Потому что когда-то сама так ходила — чуть неуверенно, словно тело уже знало что-то важное, а мир ещё нет.

— Я сказала, не могу, — повторила она в телефон тише. — У меня опять… да. Да, я была у врача. Нет, не надо сейчас начинать…

Потом она вдруг замолчала, закрыла глаза и прижала пальцы ко лбу. И именно в этот момент увидела меня. Мир не остановился. Не треснул. Не завыл скрипками. Просто между двумя рядами с молочкой и йогуртами встретились две женщины, у которых один и тот же мужчина успел наследить в душе. Нелли медленно опустила телефон.

— Я перезвоню, — сказала она в трубку и отключилась.

Некоторое время мы просто смотрели друг на друга. Удивительно, но первым чувством, которое пришло ко мне, не была ненависть. Не злость даже. Усталость. Глубокая, взрослая, почти равнодушная усталость женщины, у которой закончился запас пафоса на чужие любовные треугольники.