Книга Никому не говори, страница 53 – Марина Зимняя

— Джерри, это ты? — крик доносится из летней кухни.

Быстро взлетаю на крыльцо дома, на ходу стягивая испачканную в грязи куртку. Сразу несусь в ванную, радуюсь, что не попала на глаза бабушке. О маме не думаю. С ней я в ссоре. Да и не заметила бы она ничего, у ней другая беда — Герман. Ей, как обычно, не до меня.

Стаскиваю с себя грязные вещи. Сразу засовываю в стиральную машинку джинсы и ветровку. Водолазка и носки летят в корзину. Тру мылом руки. Грязь набилась под ногти. В ход идет старая зубная щетка. Поднимаю взгляд в зеркало и не раздумывая шагаю через бортик ванной. Резко дергаю штору, обрывая четыре кольца…

— Джерри, — бабушка стучит в дверь, когда я отключаю воду. — У тебя все нормально? — завернув волосы в полотенце, соорудив на голове тюрбан и запахнув плотнее мамин махровый халат, выглядываю из ванной. Машинка переходит в режим полоскания, громко накачивая воду в барабан.

Кивком спрашиваю у бабушки, что она хотела.

— Ты так пронеслась быстро, — бабушка смотрит на меня очень внимательно.

— Да? Я тороплюсь просто. В школе игра. Наши парни играют в баскетбол с интернатовскими. Я хотела сходить. Решила принять душ после физкультуры, — выскальзываю за дверь, шлепая босыми ногами по полу. — Мама, где?

— В магазин пошла.

Замираю в дверях в свою комнату.

— Зачем? — спрашиваю не оборачиваясь.

— За подсолнечным маслом, — отвечает бабушка. — Джерри, прекрати на нее обижаться, — вкрадчиво произносит она. — Маме сейчас тяжело. Мы должны ей помочь, пережить это сложное время.

— Маме давно пора взять себя в руки, — сдергиваю с полки шкафа джинсы, с плечиков кофту. Бросаю одежду на кровать.

То, что она устроила в воскресенье невозможно забыть. Я бы хотела стереть себе память и забыть этот эпизод своей жизни навсегда. Я даже не знаю, что страшнее то, что это в принципе произошло или то, что всему этому стал очевидцем Колхозник. Казалось бы, мне должно быть безразлично, что он может подумать о нас, но мне к сожалению, не все равно. Мне настолько не все равно, что хочется выть. Хочется рвать и метать! Хочется провалиться сквозь землю!

Мама явилась домой настолько пьяной, что едва держалась на ногах. Видимо валяться в грязи у нас семейное, а еще… с ней случилось то, что произошло с Волькой после приступа эпилепсии, виной которому стала я. На ее голубых джинсах, этот позор был виден куда сильнее чем на темных форминых брюках Вольки. А Колхозник вышел следом за мной. Да еще бросился помогать ей подняться с пола. Она ведь грохнулась сразу, едва переступила через порог. Естественно бабушке было не до соседского пацана. Она чуть с ума не сошла от волнения за маму. А вот я сгорала от стыда в буквальном смысле. К утру у меня поднялась температура и продержалась два дня. Еще три я просидела дома симулируя болезнь. Но в понедельник врач местной поликлиники меня выписал, не найдя причин для продления больничного. Мне пришлось идти в школу. С того вечера я ни разу не пересеклась с соседом, потому что не высовывалась на улицу. А сегодня решила сбежать с физ-ры, уверенная что он за мной не увяжется, поскольку Колхозник отличник и он точно не станет прогуливать химию, стоящую у одиннадцатого класса последним уроком.

Постояв с минуту у кровати, закидываю одежду обратно в шкаф.