Книга Никому не говори, страница 52 – Марина Зимняя

— Банадак, ты охренел⁈ — вопит кто-то из девок.

— Елисей, ты больной что ли? Какая ментовка? Ей нужно было преподать урок!

Вита начинает ерзать.

— Пусти, — блеет еле слышно.

— Лучше это засними! — орет третья. — Мы оружие не применяли! А она, получается, уже второй раз не с голыми руками!

— Да, отпусти ты ее! Говорю же, щас натворишь дел на адреналине! — повышает голос Мамай. — Дергайте отсюда, курицы! — прикрикивает на девок. — Без вас разберемся.

— Бандак, удали видео! — Ника не собирается покидать двор.

— Да, валите вы уже, — цедит сквозь зубы Виталина, продолжая стоять оцепенев от страха.

— Покажи, что ты снял! Подойди, — произношу слегка вибрирующим голосом.

— Думаешь брешу? Смотри! — делает несколько шагов в нашу сторону, демонстрирует мне увеличенное изображение, заснятое издалека. За двором почти ничего не разобрать, он был слишком далеко, а вот из-за забора снял четко.

— Скинь мне его.

— Диктуй номер.

— Ты его знаешь.

— Не знаю. Зачем мне он? — с ухмылкой произносит Мамай.

— Пиши, — диктую номер, пытаясь прислушаться к сигналу телефона. Он лежит в кармане ветровки, по нему несколько раз прилетело ногой так, что возможно, он больше не жилец. Но телефон вздрагивает, запустив по моему телу волну мурашек, пробудившихся ни с того, ни с сего.

— Отправил. Пусти ее, — Мамай смотрит мне в глаза, слегка приоткрыв пухлый рот. Только сейчас мне доходит почему его голос так странно звучит. Он всегда дышит ртом, у него заметно искривлена носовая перегородка. Нос ломаный и ломаный достаточно жестко.

Ослабив хватку, позволяю Витке дернуться в сторону, но стекло держу наготове.

— Больная!! — выплевывает она, спотыкаясь на каблуках отбегает к забору, пятится к калитке.

— Иди уже! — подгоняет ее Мамай. — Дергай отсюда! Джерри сейчас вооружена и очень опасна, — выдает с усмешкой, протягивая мне мой рюкзак, который по всей вероятности, он подобрал на дороге. Протягиваю руку, подхватываю испачканный в грязи рюкзак.

Витка материт меня за забором.

Вытаскиваю телефон из кармана. Смахиваю блок с разбитого дисплея.

«НИЧЕГО НЕ БЫЛО», — красуется на экране вместо видео.

Вот сученыш, — поднимаю на него глаза.

— Девки перегнули. Но ты сама виновата. Тебя хотели принять как свою, а ты Витке на хвост вздумала наступить. Вот теперь пожинай плоды своей самоуверенности. Я бы на твоем месте, сам к ней подошел и извинился. Может еще подружками станете. Ты ж должна понимать, что тебе с нами два года чилить… или чалить, — добавляет, выдержав паузу. — Решай сама…

— Джерен! — окликает меня Мамай, когда я подхожу к калитке, слегка оборачиваюсь, замерев на ходу. — Ты ведь с бабушкой живешь? — молча упираюсь ладонью в изъеденный ржавчиной металл. — И с мамой… так ведь? — такое ощущение, что я только что получила пулю в затылок, но все еще жива. Во рту моментально появляется привкус соли. Прикушенная изнутри щека, начинает пульсировать. Наваливаюсь на шершавую поверхность, и выскальзываю на улицу.

К чему он это спросил? Все знают, что я внучка учительницы. Но мама… Причем тут мама?

Меня начинает потряхивать от догадки, назойливо долбящей в висок. Это ведь деревня. Пара улиц, три двора… здесь все друг друга знают.

Тело охватывает слабость. От лёгкого головокружения плывет в глазах. Нужно ускориться. Вполне возможно, что шестой урок уже закончился. Не хватало попасть ему на глаза в таком виде. Ускоряю шаг, практически переходя на бег. Хватит с меня того позора. Ноги пружинят от гравийной дороги, чувствую каждый острый камень под тонкой подошвой кед, но все равно бегу. Бегу, что есть сил.