Книга Никому не говори, страница 34 – Марина Зимняя

— Джерен, а как же завтрак⁈ — позади послышался суетливый, слегка подрагивающий голос бабушки Наташи.

— Я не завтракаю, — бросила ей через плечо, намереваясь шагнуть под упругие струи дождя.

— Не выдумывай! Давай, живо на кухню! — с кухни почти сразу донеслось позвякивание посуды.

Молча сделала второй шаг, сбежав с крыльца, накинула капюшон толстовки на голову.

— Ну куда ты, Джерри? — разочарованный голос бабушки настиг меня у калитки. Обернулась на секунду, мазнув по ней взглядом. — И без зонта! Вернись хоть за зонтом! — бабушка перетаптывалась с ноги на ногу под козырьком прикрывающим старое деревянное крыльцо.

— Не растаю, — бросила ей, выскользнув за калитку.

Проигнорировать ее совсем, не вышло. Да я и не задавалась такой целью. Мне просто пока некомфортно рядом с ней. Она для меня чужая… Я вижу, как она старается наладить со мной контакт. Вижу, как пытается угодить, как заглядывает мне в глаза словно извиняясь за все годы прохладного отношения.

Бабушка решила проблему моей аттестации, не без отцовской финансовой поддержки конечно, но все же. В городе меня не взяли ни в одну школу, а здесь помог ее немалый учительский стаж, если бы не он, то и здесь бы мне ничего не светило, ну либо отцу пришлось бы попрощаться с еще более внушительной суммой. Думаю, он до конца своих дней будет напоминать мне о том, благодаря кому я получила эти никчемные бумажки.

Передо мной нарисовалась улица. Широкая грунтовая дорога была покрыта пятнами луж, дрожащих от бесчисленные ударов тяжелых капель. По правую и по левую сторону шли соседские дворы, деревянный штакетник заборов сменялся, сплошными лентами металлических листов профнастила. Школа находилась в десяти минутах ходьбы быстрым шагом. Я проигнорировала первое сентября сославшись на головную боль, бабушка не стала настаивать, и я провалялась в постели почти до полудня. Вечером позвонил отец и устроил мне очередную выволочку. Снова давил на то, что я живу на его содержании, но к концу разговора, сбавил тон и просто попросил меня взяться за голову. Не ради него, не ради себя, а хотя бы ради мамы. Все произошедшее сильно ударило по ее здоровью. Потеря отца, зависимость Гера, да ещё тут я со своим отчислением, конечно же она пережила сильный стресс. Отец сказал, что хотел бы положить ее в клинику, но она противится, поэтому попросил хотя бы мне постараться не трепать ей нервы, ведь с Гером все сложно. Он снова пропадает неизвестно где, домой является через день, через два и никакие отцовские отповеди на него не действуют.

Перескакивая с камня на камень, дабы не запачкать белые кроссовки в раскисшей земле, двигаюсь в направлении школы. Это не загибающаяся деревня, обычный поселок за городом, в котором селятся люди, ценящие тишину. Здесь полно современных домов, выстроенных в последние годы, но асфальтированных дорог почти нет. Асфальт проложен ровно до автостанции, до которой следует рейсовый автобус, а дальше грунтовка. Я могла бы каждый день ездить из дома, закладывая на дорогу лишние сорок минут времени, но жить дома я больше не хочу. Да собственно говоря, меня никто и не уговаривал остаться. Геру плевать. Мама где-то в прострации, а отца я видеть не могу, и чтобы окончательно не возненавидеть его, я решила переехать. Качать права больше нет смысла. Стрельба для мне в прошлом. Меня больше не возьмут в секцию, тренер высказалась очень категорично. Бабушка Фрида, поддержала отца. Моя выходка с Волькой оказала на нее слишком сильное воздействие, и она завуалировано пояснила свою позицию насчет меня. Она не готова брать ответственность за меня. Боится, что я создам ей проблемы. Я даже не обиделась на нее нисколько. Я ожидала подобной реакции.