Книга Долгая дорога к тебе, страница 84 – Татьяна Рябинина

— Хорошо, Дань.

— Что? — спрашивает Ринат, когда, закончив разговор, я чуть не кладу телефон мимо стола.

— Просто адок! Полный трэш! — У меня вот-вот пена из ушей полезет от злости. — Бабку завтра надо из больницы забрать. Отец уехал куда-то, мать с работы не отпустят.

— А что, бабушка такси сама не может вызвать? — удивляется он.

— Я то же самое сказала. Но ей, видите ли, сумку нельзя нести. Тяжело.

Если он сейчас скажет типа «давай я поеду с тобой и понесу сумку», я начну сомневаться, правда ли он настоящий. Потому что нормальный парень не может быть таким идеальным и правильным. Разве что его нейросеть слепила? Но нет, к счастью, не предлагает.

— Рин, она все прекрасно может. А даже если правда нельзя, вопрос решается соткой-двумя в лапу санитарки. Она не бедная, деньги есть. Дело не в том. Ее просто прет, когда вокруг нее пляшут на цирлах. Не подумай, я не злобная жаба, если действительно надо помочь, я помогу. Но ей никогда нет дела до того, что у других людей могут быть какие-то свои траблы. Главное — что нужно ей.

— Тогда зачем согласилась? Ты ведь сказала, что постараешься?

— Ай, не спрашивай! — обреченно машу рукой. — Но один плюс в этом есть. Ей будет сложнее от меня отвязаться, когда я вечером задам кое-какие вопросы. Вот только жаль, что с тобой не встретимся завтра.

— Ну я постараюсь с репетом договориться на утро. Если сможет, тогда вечером увидимся.

— Господи, ты и на каникулах занимаешься? — смотрю на него с ужасом.

— Немного, два раза в неделю. Хочется все-таки на бюджет.

— Платку не потянут?

— Потянут, — морщится Ринат. — Но если вдруг захочу уйти, мать все потроха сожрет: вот, мы столько денег потратили, а ты…

— Понятно.

Гуляем еще немного, потом еду домой и жду маму с работы. Она не сказала, что задержится, значит, свидания не будет. Хотя… она ведь и вчера не предупредила. Мало ли.

Но нет, приезжает как обычно. Делает вид, будто ничего не случилось, но я чувствую, что в напряге. Переодевается, стоит перед холодильником, соображая, что можно быстро приготовить. Вытаскивает из морозилки какие-то котлеты, кидает на сковороду. Наконец садимся за стол.

— Так что, съездишь завтра? — спрашивает осторожно.

— Съезжу, — киваю, ковыряя котлету.

— Хорошо, спасибо. Я тебе скину денег на карту, на такси. Пусть бабушка наличкой отдаст.

— Угу. Ма…

— Что? — Она вздрагивает, роняет вилку.

— Ты мне ничего не хочешь сказать?

У нее розовеют уши. И носом начинает шмыгать — нервничает.

— Извини, что не предупредила. Вчера. Так… вышло.

Ну кто бы сомневался!

— Ладно, проехали. Лучше скажи, что дальше.

— Хотела бы я знать.

Мама встает, скидывает недоеденное в мусорник, ставит тарелку в раковину.

— То есть как? Вы с ним… — Черт, я не представляю, как об этом говорить с матерью. Не подружка все-таки! — Вы с ним провели ночь, и ты не знаешь, что дальше?

Полный трындец! По идее, это она мне должна задавать такие вопросы, только у нас-то ничего не было.

— Представь себе, — говорит с досадой. — Завтра встретимся и обсудим. Прибери здесь, пожалуйста. Я пойду лягу.

На часах начало девятого всего. Ну ясное дело, ночь, наверно, не спала.

Блинский блин, не хочу об этом думать, а в голову все равно лезет, чем они там занимались. Хоть ногой отпихивай. Нет, я, конечно, понимаю, что секс не только для молодых. И из спальни родителей, пока не развелись, тоже по ночам всякое прилетало — скрипы-вздохи. Но все равно — как наждаком по коже.