Книга Измена. Всё, что от нас осталось, страница 78 – Тина Джель

Ладно, похрен. Рожа не главное...

Сколько я с ней встречаюсь? Год? Чуть больше?

А кажется, что лет десять мы уже с ней вместе провели, так за это время жизнь моя с ног на голову перевернулась и больше мне не принадлежит.

Надо что-то с этим делать...

Нельзя позволять другому человеку, управлять твоей жизнью.

Нет, я, конечно, и до неё святошей никогда не был, но семью свою оберегал всегда. Никто к жене моей подходить не смел. Никогда. Все праздники и выходные мы проводили вместе, если не в командировке был...

Усмехаюсь.

А она все установки мои сбила. Сломала. Вероломно вторглась в святая святых. И я ей это позволил.

Иду в спальню нашу, где Нинель в последнее время с сыном жила. Дверь закрываю. К кроватке подхожу. В ней пусто. Только пледик лежит и мишка. Я сам ему этот пледик с дельфинами покупал. Мягкий. У меня в детстве тоже был пледик, ма-аленький, в какой-то стрёмный горох, но я его очень хорошо помню почему-то. Я долго с ним спал в обнимку...со своим другом, маленьким, пушистым пледом.

Почему они его с собой не взяли? Обидно...

Беру его в руки. Запах вдыхаю. Пробирает до печёнки. Насквозь пробирает. Аж вздрагиваю.

Сколько я их не видел? Месяц? Больше уже наверное, а запах их...домашний, уютный, родной, до сих пор чувствуется. Так прошибает, что дыхание на мгновение останавливается, только ещё не рыдаю стою...

Провожу рукой по бортику кроватки....грудь теплом наполняется, топит.

Сажусь на кровать, на которой мы с Нинель столько лет вместе провели. Грустно становится.

Неужели и правда она себе кого-то завела? Моя Нинель?

Вот так, блядь, увидишь своего сына через годик, а он на руках у другого мужика сидит и папой его называет.

Неприятно становится от этих мыслей. Грудь необъяснимо печёт.

Беру телефон и пишу дочери:

«Позвони, как проснёшься».

Может она знает, чем там её мать занимается. Общаются же.

Я не заходил в эту квартиру с того самого момента, как они уехали. Не хотел. Не хотел душу бередить воспоминаниями. Ушёл в работу с головой. Даже с Анжелкой особо не встречался. Она, правда, спуску мне не давала. Не Нинель она. Вцепилась в меня, как клещ энцефалитный, мёртвой хваткой. На стоянке около работы караулила вечерами. Хорошо, хоть в офис её не пускали, нельзя. Пропускная система. И от квартиры своей я ей ключи так и не дал, хоть и впустил её туда.

И всё более-менее, ровно было.

До вчерашнего вечера.

А вчера зашёл сюда и понеслась...

Встаю с кровати, на кухню иду. Опять противно становится, когда вижу бардак, что здесь ночью приключился. Беру пакет для мусора, начинаю в него со стола всё сгребать без разбора. Кручу в руке открытую бутылку вина и тоже в мусор бросаю.

На хрен мне сдалась вчера эта соседка? Я даже имени её не знаю. Уюта домашнего захотелось?

Не понимаю.

Но колбасило меня так, аж потряхивало. То ли доктор этот меня так завёл, то ли что-то другое...

Нет, не доктор это. На него я зла особого не держу, хоть он мне морду и разукрасил. Я бы так же, наверное, поступил, если бы мне кто-то такую подлянку сделал. Обидно по морде получать, но не смертельно...

Всё как-то кучей навалилось вчера...

Эйфория мозг взорвала...

Как в детстве, блядь, когда кому-нибудь из пацанов удавалось бутылку пива надыбать на толпу товарищей. И доставалось-то по глотку, но вести себя начинали так, как будто травки обкурились... Ржали, как ненормальные, непотребности всякие творить начинали...