Книга Осень подарила мне тебя, страница 15 – Шарлотта Эйзинбург

Девушки-официантки, такие же, как я, в похожих черных платьях, бесшумно скользят между гостями, словно стайки испуганных рыб в воде, кишащей хищниками. Они предлагают шампанское в узких бокалах и изысканные канапе на серебряных подносах. Я вижу, как мужские руки, унизанные массивными перстнями, небрежно берут бокалы, задерживаясь на секунду дольше необходимого на тонких запястьях официанток.

«Всего три часа, — как заклинание, повторяю я про себя, чувствуя, как дрожь пробирается по спине. — Всего три часа, и я свободна. Мне просто нужно быть невидимой».

— Чего встала, как столб? Работы не видишь? — Резкий голос администратора, той самой платиновой блондинки, заставляет меня вздрогнуть. Она появляется рядом словно из ниоткуда.

— Я… я просто…

— Никаких «просто»! — она грубо всовывает мне в руки тяжелый серебряный поднос с заполненными бокалами. Шампанское плещется, угрожая пролиться. — Двигай! Улыбайся! И чтобы никто не жаловался!

Легкий, но ощутимый толчок в спину отправляет меня прямиком в эпицентр этого безумного бала. Я оказываюсь среди гула голосов, смеха, музыки и густого, терпкого аромата дорогих духов, смешанного с запахом дорогого табака.

Я инстинктивно пытаюсь одной рукой потянуть подол платья вниз, но шелк неподатлив и скользок. Разрез предательски открывает ногу. Остается лишь одно — опустить голову и надеяться, что я никому не покажусь интересной.

Я начинаю свой маршрут, двигаясь по краю зала. Протягиваю поднос, бормоча что-то невнятное вроде «шампанское». Я не улыбаюсь. Просто киваю в ответ на благодарности, которых почти нет. Большинство гостей берут бокалы, не глядя на меня, я для них — всего лишь часть обслуживания, безмолвный автомат.

Последний бокал с моего подноса берет мужчина в черном смокинге и черной бархатной маске, скрывающей верхнюю часть лица. Его пальцы — длинные, ухоженные, с коротко подстриженными ногтями — на секунду касаются моих, когда он берет хрустальную ножку.

И что-то щелкает у меня в памяти. Эти руки… эта линия скулы, угадывающаяся под маской… Широкие плечи… Мне кого-то он дико напоминает.

Он задерживает взгляд на мне. Дольше, чем все предыдущие гости. Его глаза, серые и пронзительные, даже сквозь прорези маски кажутся изучающими, пытливыми.

Паника, острая и стремительная, поднимается комом в горле. Я резко отвожу глаза, бормочу «приятного вечера» и, почти бегом, устремляюсь в сторону кухни.

На кухне, залитой ярким светом и оглушительно грохочущей кастрюлями, я прислоняюсь к холодной металлической поверхности стола и пытаюсь отдышаться. Сердце колотится как сумасшедшее.

«Показалось, — убеждаю я себя, сжимая виски. — Просто нервы. У всех тут смокинги, у всех маски. Не может он быть здесь».

Через минуту я снова Взяв новый поднос с канапе, я возвращаюсь в зал. Час проходит, затем второй. Со мной по-прежнему никто не заговаривает, никто не пристает. Чувство облегчения начинает понемногу пробиваться сквозь тревогу. Может, все обойдется? Может, я смогу просто отработать и уйти?

В редкую минуту затишья я крадусь в укромный уголок служебного коридора и, дрожащими пальцами, достаю из потайного кармана рюкзака телефон.

«Ксюш, как ты? Все в порядке?» — отправляю сообщение.

Ответ приходит почти мгновенно. «Все супер, Ясь! Не переживай. Сижу, уроки делаю. Мама спит. Работай спокойно!»