Книга Развод. Я все еще люблю, страница 42 – Евгения Вечер

Я люблю мужа. И, наверно, в моей душе теплится надежда, что все еще можно вернуть.

Закрываю глаза от осознания и руки к животу прижимаю. Как я могла оказаться в таком положении? Где я ошиблась?

— Надя не в настроении принимать гостей, — слышу голос моего навязчивого поклонника в подъезде, а затем раздается яростный стук в дверь.

Внутри все сжимается и я боюсь даже вдохнуть. В глазах темнеет.

— Я же говорю, — с напором выговаривает Егор. — Надя не хочет никого видеть. Вы вообще кто?

— Я отец ее ребенка, — слышу суровый голос Димы, и пульс взвинчивается до максимального предела.

— Какого ребенка? — изумленно.

— Который сейчас сидит у нее в животе.

Дрожащей рукой хватаюсь за дверную ручку. Сердечко пропускает удар, затем еще один. Пальцы током прошибает, а в горле болезненный ком встает.

— Надя, открывай! Нам нужно поговорить! — нетерпеливый голос Димы отзывается болью в моей голове.

Выдыхаю, считаю до пяти и распахиваю дверь.

Муж осматривает меня с головы до ног заинтересованным взглядом. Да, видок у меня еще тот… мокрые волосы, короткий халатик, торт в руке.

— Заходи, — выдаю коротко, но Рогов не торопится.

Оборачивается и прожигает взглядом Егора.

— Ты что, был у моей жены?

— Нет, — молодой мужчина поджимает губы и пятится в сторону квартиры своей бабушки. — Я вот тут живу. Мы с Надеждой соседи.

— Соседи, значит, — Рогов кривит рот в хищную улыбку и кулаки сжимает.

— Просто соседи, — поясняет Егор.

— Чтоб я больше тебя тут не видел, — грозный рык моего мужа заставляет навязчивого поклонника побледнеть. — Ты меня понял?

— Д-да.

— Дим, хватит, — спокойно произношу размеренным тоном. — Заходи, иначе я дверь захлопну.

Злится. Челюсти стискивает так, что на шее желваки видны. Но меня слушается.

Усаживаемся за столом на кухне друг напротив друга. Это был наш обычай раньше: если возникали спорные моменты или трудные ситуации, мы вот так садились и могли все обсудить. Спокойно, без скандалов.

— Надь, Алина реально беременна, — голос мужа холодный и безжизненный.

— Да, я знаю.

— И ты беременна, — смотрит в мои глаза.

— Да.

— Почему не сказала?

— Потому что мы разводимся.

— Надь, неужели ты думаешь, что я откажусь от ребенка? — недоумевающе приподнимает брови. — Я хочу быть отцом, и я буду отцом. Слышала про совместную опеку?

— Слышала.

— Ты не против?

Тяжело вздыхаю.

— Я не знаю, Дим. Давай я сначала рожу, ладно?

— Я все понимаю, Надя! Я совершил непростительный поступок, переспал со своей подчиненной, и теперь разгребаю последствия. И тебе я сделал больно. Я жалею об этом, Надь.

Тру лоб ладонью. Запускаю пальцы в волосы. Руки все еще дрожат.

Я не уверена, что готова к разговору о наших совместных детях. Потому что в голове вертятся мысли только о беременной Алине.

— Блин, Надь! Десять лет… — Дима морщится, словно от острой боли. — Я такой дурак, домашняя ромашка!

— Не называй меня так, — теперь у меня дрожит еще и голос.

— Прости! За все прости!

Смотрим друг другу в глаза. Слышу, как за спиной жужжит старенький холодильник, а на стене громко тикают часы.

Кажется, что проходит целая вечность.

— Надь, я тебя люблю, — выдыхает муж резко и импульсивно. — Давай будем общаться. Ради детей.

А я только машу головой как безумная, и пульс шумит в ушах. По ладоням идут красные нервные пятна, и слезы подходят.