Книга Развод. Я все еще люблю, страница 40 – Евгения Вечер

— Квартиру тебе купить? — брезгливо морщусь.

А Лебедева головой отрицательно машет.

— Как вы захотите. Я могу и в общаге жить в съемной комнате. Если вас устроит, что ваш ребенок будет расти в таких условиях.

— Еще доказать нужно, что ребенок мой.

— Ваш.

Закрывает глаза, и я вижу слезы, бурно бегущие по ее щекам.

— Не реви, ребенку это вредно!

— Беспокоитесь? — грустно улыбается. — Вы будете прекрасным отцом!

— Господи, Алина! Какая же ты… — цежу сквозь зубы и осекаюсь.

Я был не против. Я сам трахал ее с удовольствием. В том, что рыжая дрянь сейчас сидит здесь и нагло называет меня соучастником ее беременности, виноват только я. Я дал ей повод думать, что меня можно обвести вокруг пальца, когда закрыл глаза на добавки в кофе и никак не наказал. Только уволил.

Я пожалел ее. Понадеялся, что девка и так вынесет из этой ситуации урок. Видимо, зря.

— Ты зачем мне возбуждающую хрень подсыпала? — тру переносицу пальцами.

Голова трещит.

Слишком много херовых новостей за один день.

— Я хотела, чтобы вы внимание на меня обратили, — всхлипывает.

— Короткие юбки и твои пошлые улыбки не помогли, решила использовать тяжелую артиллерию?

— Простите меня.

— Маленькая ты. И очень глупенькая, Алин. Подумай, тебе точно ребенок нужен?

— Нужен! — выдает уверенно.

— Я решу, что дальше делать. Позвоню тебе через пару месяцев. Встретимся для ДНК теста.

В виски стреляет острая боль, и я морщусь.

Ну не кончал я в тот день! И ребенок не мой. Смущает лишь тот факт, что рыжая бестия уверена в своих словах. Неужели что-то еще задумала?

— Хорошо, я могу идти? — ободряется.

— Иди.

Встает и осторожно ступает к двери. Останавливается и виновато смотрит мне в глаза.

— Дмитрий Романович, — начинает несмело. — Мне деньги нужны. За комнату заплатить.

Вздыхаю судорожно.

Я ее трахнул и уволил. И даже если теперь Лебедева меня обманывает, доля моей вины все равно есть, что девчонка без работы осталась. Будь я конченым мудаком, выставил бы ее. А мне хочется решить ситуацию, какой бы поганой она не была.

— Сколько?

Пожимает плечами:

— Тысяч сто будет достаточно.

— В общагах теперь так дорого комнаты сдают?

— Нет, — робеет. — Еще на продукты и на витамины для беременных.

— Кину на карту. Иди.

Открывает дверь и опять тормозит.

— Дмитрий Романович!

— Что еще? — раздраженно.

— А ваша жена уже сделала вам сюрприз?

Интуитивно напрягаюсь.

— Ты виделась с Надей? Что ты от нее хотела?

— Мы случайно встретились у гинеколога, — пожимает плечами.

У меня на лбу выступает испарина от ее слов. Каменею и теряюсь на секунду, а затем пазл складывается.

Наденьку вырвало в суде. Она была у гинеколога.

Стало быть моя жена тоже ждет ребенка! И почему я сразу не догадался?

Едва я успеваю успокоиться и принять контрастный душ, как в дверь яростно стучат. Снимаю с головы кокон из полотенца, влажные волосы падают на обнаженные плечи. Отыскиваю приличный халатик и накидываю на голое тело.

Смотрю в дверной глазок. Егор?

Осторожно открываю дверь.

— Здравствуйте, Надежда! — взволнованно выдает молодой мужчина, взмахнув длинной челкой. — А я тут бабушке лекарства принес, а вам вот!

Вытаскивает руки из-за спины и демонстрирует мне торт с манящими волнами крема.

В животе жалобно урчит.

— Здравствуйте, — хлопаю глазами растерянно и крепко держу халатик у груди. — С чего это вдруг?