Книга Развод. Я все еще люблю, страница 39 – Евгения Вечер

Рогов заводит мотор машины.

— Я передумал обедать, — отрубает резко и выворачивает с парковки.

Всю дорогу мы проводим в гробовой тишине. Дима спешит, и пару раз даже нарушает правила дорожного движения.

Прощаемся сухо. Поднимаюсь в квартиру, закрываю за собой дверь и прижимаюсь спиной к стене.

Закрываю рот рукой, чтобы не завыть.

Теперь все зависит от поведения мужа.

Если он обрадовался новости о беременности Алины, просто при мне виду не подал, и сейчас побежит к ней с признанием в любви, моя душа окончательно пропитается трупным ядом и разлетится на кровавые ошметки.

А если он и в этой ситуации выберет меня, я смогу хотя бы выдохнуть и нормально говорить с ним о наших общих малышах.

— Найди Лебедеву и приведи ко мне. Срочно!

Грач вылетел из офиса около часа назад по моему приказу. Все это время я смотрю на часы. Стрелки перемещаются слишком медленно.

Сжимаю челюсти до скрежета. Стучу кончиком ручки по столу. Ощущаю металлический привкус крови на языке.

И мотор в груди сходит с ума в приступе аритмии.

— Дмитрий Романович, вот она! — Костя бесцеремонно распахивает дверь чуть ли не с ноги и буквально швыряет Алину в кабинет. — Вы представляете, ехать не хотела! Сбежала от меня, ведьма рыжая, еле поймал!

— Свободен, — смотрю на Грача тяжелым взглядом, и тот коротко кивает.

Дверь за ним захлопывается.

— Дмитрий Романович… Я… Я… — мнется Алина, обняв себя за плечо одной рукой.

— Села, — указываю на кресло напротив меня, но девчонка губы кусает и с места не двигается. — Быстро, — добавляю тихо и беспрекословно.

Лебедева вздыхает и садится.

— Ну что, Алиночка, как проходит твоя беременность? Токсикоз не мучает? — не скрываю злой насмешки.

— Нет, все хорошо, — пикает и глаза опускает.

— Когда ты собиралась мне сообщить?

— Не знаю. Я боялась, что вы меня заставите аборт сделать. А я хочу малыша, понимаете? Хочу мамой стать! — говорит как-то очень искренне.

Надя говорила также… "Хочу мамой стать". Нежно так шептала… почти как Алина сейчас.

И мне даже неловко становится.

— Слушай, Алин, — немного смягчаюсь. — У нас было один раз. Один чертов раз! В презервативе. И что-то я не припомню, чтобы кончил в тот день.

— Вы кончили. Презерватив порвался.

— Ты из меня осла не делай, ладно?

— Вы так злились, что ничего не запомнили? — хлопает ресницами.

— Ну-ка, напомни.

— Вы начали кончать. Пришла ваша жена. Вы меня с себя столкнули, рваный презерватив соскользнул и упал на пол. Я его потом подобрала, когда вы из кабинета вышли за вашей женой.

— Сказочно, — откидываюсь в кресло и закрываю глаза.

Я реально не помню, куда делся презерватив.

— Готова сделать тест на отцовство? — выдыхаю.

— Да. Я кроме вас не спала ни с кем.

Сжимаю пальцы на подлокотниках офисного кресла.

— Не заставляйте меня убивать малыша, — слезно шепчет Алина.

Я думал об этом. Но после стольких лет мучений с Надей, после стольких безуспешных попыток… я не могу заставить кого-то делать аборт. Это жестоко.

А меня жестоким точно назвать нельзя.

— На что ты рассчитываешь?

— В смысле?

— Чего ты хочешь от меня? — смотрю на девчонку в упор.

— Как вы решите. Захотите быть отцом ребенка и жить со мной…

Перебиваю ее своей громкой усмешкой. Алина прикусывает губу и головой качает.

— Это ваш ребенок, Дмитрий Романович. Вы же не оставите малыша и его маму на улице?