Книга Развод. 10 лет за измену, страница 60 – Ольга Гольдфайн

Выхожу из кабинета, стиснув зубы.

Нет. Даже мысли не допускаю, чтобы отправиться к мозгоправу. Это будет последний врач, к которому обращусь за помощью.

Если начну рассказывать про разные глаза, про видения болезней у случайных людей, про то, что я пожелала любовнице мужа смерти, и она упала — меня запрут в палате с мягкими стенами. И я потеряю Аленку навсегда.

На фоне абсолютного голода (я могу пить только сладкий чай и бульон) и отсутствия нормального сна чувствую себя совершенно разбитой.

Не помню точно, то ли я в истерике звоню Резникову, то ли он сам набирает мой номер, но, услышав срывающийся, слабый голос, Олег приезжает.

И забирает мой груз, мои проблемы — себе. Все хлопоты по устройству похорон адвокат, который вообще не обязан этого делать, взваливает на свои широкие плечи. Договаривается с моргом, заказывает гроб, место на кладбище.

Чтобы возместить Резникову расходы, я тайком беру кредит в банке под бешеный процент. Конечно, не говорю об этом ни слова. Стыдно.

Вру, пряча глаза, что деньги у свекрови были отложены на черный день. Он смотрит на меня с подозрением, но не давит.

Похороны проходят в свинцово-серый, промозглый день.

Из-за последствий пожара гроб закрыт. Мы хороним Александру Сергеевну рядом с ее родителями. На кладбище присутствует от силы человек пятнадцать — пара соседей по даче, несколько старых коллег, какие-то дальние родственники, которых я вижу впервые.

Поминки организуем в недорогом кафе недалеко от кладбища. Рядом со мной сидит верная Наташка, бледная, испуганно озирающаяся по сторонам.

По другую руку Резников. Он возвышается сверху монолитом. Когда у меня подкашиваются ноги от слабости и головокружения, его крепкая, горячая рука незаметно, но властно перехватывает под локоть и не дает упасть.

Я вижу всё происходящее как сквозь мутную пелену.

Не плачу. Нет…

Не было у меня к свекрови ни теплых чувств, ни любви. Она всегда считала меня пустым местом. Смысла нет изображать сейчас убитую горем невестку и рвать на себе волосы.

Но люди… они смотрят. Шепчутся.

Я кожей чувствую их осуждающие, колючие взгляды.

Или мне это только кажется в моем полуобморочном состоянии?

Возможно, они шепчутся потому, что мой Руслан сейчас в тюрьме, а рядом со мной, почти вплотную, сидит шикарный, уверенный в себе незнакомый мужчина в дорогом костюме и черной рубашке, который ни на шаг не отходит.

А мне плевать на их шепотки. Мне так тепло от присутствия Олега. В этом ледяном, рушащемся мире, кажется, он единственный, кто по-настоящему заботится обо мне.

Пусть даже это просто профессиональный долг. Пусть даже за деньги, которые я ему пока так и не заплатила.

Жизнь стремительно сжимается в кольцо.

Меня уже вызывали к следователю по делу Эльвиры Михайловны Лутовой. Назначили судебное заседание. Если мы оба с Русланом окажемся за решеткой…

Эта мысль буквально сводит с ума, отнимая сон.

Вчера я плакала на кухне, умоляя Наташу забрать Аленку к себе, оформить опеку, только чтобы девочка не попала в детдом.

Хотя Резников, глядя в глаза, уверенно говорит, что всё будет нормально, и он меня вытащит, я уже не верю в благополучный исход.

Физически чувствую, как петля на моей шее затягивается…

Эльвиру выписали из больницы, она передвигается на костылях. Впереди долгий, мучительный процесс реабилитации и хромота, возможно, останется на всю жизнь.