Книга Развод. 10 лет за измену, страница 62 – Ольга Гольдфайн

Оборачивается на звук, делает шаг ко мне и берет в кокон сильных рук. Прижимает к себе так бережно, словно я фарфоровая, и начинает целовать.

Осторожно, пробуя губами мои губы, потом настойчивее, глубже.

Закрываю глаза, отдаваясь этой ласке без остатка. С наслаждением вдыхаю аромат мужчины — терпкая, дорогая туалетная вода, смешанная с неповторимым, чуть пряным запахом его кожи. Запах силы и уверенности.

Олег скользит ладонями по моей спине, опускается ниже, властно сжимает ягодицы. Прижимается ко мне еще плотнее, и я чувствую сквозь тонкую ткань брюк каменную твердость.

Резников тихо, по-звериному рычит в губы, и у меня в животе, среди раскуроченных неведомой силой внутренностей, вдруг робко начинают порхать бабочки.

Первое живое чувство за последние недели…

— Пойдем в спальню, — шепчу, сама не веря своей смелости, и тяну мужчину за руку.

Он замирает. Мгновение смотрит на меня горящим взглядом, а потом отстраняется, разрывая объятия.

— Нет, Лена. Я тебя хочу. До сумасшествия. Но не сейчас и не здесь, — хрипит и поправляет брюки.

Вспыхиваю, краска заливает щеки. Стыд. Горячий, липкий, унизительный.

Нас с Русланом еще даже не развели, а я уже готова отдаться другому мужчине на нашей супружеской постели. Чувствую себя грязной шлюхой.

— Извини, — роняю едва слышно и глядя в пол.

— Это ты извини меня. — Олег проводит рукой по лицу, словно стирая с него остатки желания. — Я ведь, собственно, с новостями приехал.

Напрягаюсь, предчувствуя неприятности.

— Грабителей банка нашли, — выкладывает информацию деловым тоном. — Один из нападавших начал сотрудничать со следствием. Рассказал, что информацию о поступлении крупной суммы они получили от девушки-операционистки, Галины Широких. Она встречалась с одним из преступников. Галина рассказала и про охрану, и про время обеда, когда в отделении меньше всего сотрудников.

Олег делает паузу, глядя мне в глаза.

— Мешки с деньгами было тяжело тащить, когда убегали. Поэтому один просто закинули в первую попавшуюся машину с открытым окном. Завтра или послезавтра Руслана освободят, и он вернется домой.

Мир перед глазами рассыпается на атомы. Отшатываюсь, будто меня ударили под дых.

Воздуха не хватает. Сердце выпрыгивает из груди и бьется где-то в горле, как сумасшедший теннисный мячик.

— Домой? — переспрашиваю, срываясь на сиплый шепот. — В эту квартиру?

Смотрю на него с отчаянной надеждой, что он сейчас рассмеется и скажет, что это жестокая шутка.

Но адвокат серьезен как никогда.

— Да. Поэтому завтра ты соберешь вещи, и вы с Аленкой переедете ко мне, — не терпящим возражений тоном заявляет Олег.

— Нет! — мотаю головой, демонстрируя несогласие. — Я не хочу тебя стеснять. И эта квартира куплена на мои деньги, почему я должна оставлять ее Верещагину?

Резников раздраженно проводит рукой по волосам, подбирая слова помягче, хотя я вижу, как ему хочется ругнуться.

— Лена, иск о разделе имущества мы подадим позже. Не будь ребенком! На следующей неделе у тебя заседание по делу Эльвиры. Нам нужно сначала выиграть этот процесс.

Скрещиваю руки на груди, принимая защитную позу. Униженная, отвергнутая и теперь еще и гонимая из собственного дома.

Упрямство — это все, что у меня осталось…

— Хорошо, — цежу сквозь зубы. — Но к тебе я не поеду.