Онлайн книга «Развод. 10 лет за измену»
|
Чувствую, как боль постепенно успокаивается, пульсирующий комок в животе остывает и дает мне возможность двигаться. Маленькими шагами, не торопясь, ссутулившись и придерживая живот, возвращаюсь на остановку. Надо ехать на работу, иначе меня вообще выгонят. И на что мы тогда будем с Аленкой жить? Эта мысль отрезвляет лучше любого нашатыря. Подходит дребезжащий автобус, забираюсь в салон. Свободных сидений нет, поэтому прохожу на среднюю площадку и встаю у окна, вцепившись в холодный поручень. Каждая ямка на дороге отдается в животе тупой, ноющей болью, но не сильной, можно терпеть. Прислоняюсь лбом к стеклу и закрываю глаза, пытаясь отгородиться от мира. Кое-как добираюсь до университета. Спина мокрая от пота, волосы прилипли к лицу. В нашей бухгалтерии уже все на месте, я опоздала на целых сорок минут. — Доброе утро, девочки, — тихо здороваюсь, стараясь проскользнуть к своему столу незамеченной. Но Наташа видит, что держусь за живот, и тут же подходит. — Лен, ты заболела? Вид у тебя, как у покойника, — обеспокоенно спрашивает. — Да пока не пойму. Колики в животе. Может, чем-то отравилась? — бормочу, открывая шкаф для одежды. Переодеваю удобные рабочие балетки. Поднимаю голову, и Лебедева резко отшатывается, прикрывая рот рукой. — Наташ, что? — Ты… ты в зеркало себя видела? — шепчет, указывая дрожащим пальцем на мое лицо. Поворачиваюсь и смотрю в небольшое зеркало на дверце. Лицо бледное, почти белое. Губы неестественного, лихорадочно-алого цвета, а глаза… Глаза разные… Один голубой. А второй… карий. Подаюсь вперед, почти касаясь носом холодного стекла. Это не обман зрения и не игра света. Радужка моего правого глаза поменяла цвет. Чужой, нечеловеческий глаз смотрит на меня из зеркала. Дыхание замирает в груди. Медленно поднимаю руку и касаюсь пальцами века. Моргаю. Еще раз. Чужой глаз моргает вместе с моим. Это не линза, не галлюцинация. Это реальность… — Лена… что это? — голос Наташи дрожит. — У тебя… — Я не знаю, — выдыхаю, пытаясь завуалировать мнимым спокойствием нотки ужаса в голосе. Паника, ледяная и липкая, начинает подниматься из глубины живота, где только что утихла боль. Значит, вот что увидела та старушка и сбежала. Это метка. Знак проклятия, проступивший на моем лице. Вспоминаю слова бабушки, которые слышала в детстве: «Бог шельму метит!» Вот и меня пометили, как Ирину… Отшатываюсь от зеркала, спотыкаюсь и чуть не падаю. Наташа подхватывает меня под локоть. — Тихо, тихо. Сядь. Я сейчас воды принесу. Может, скорую? Лен? Отрицательно кручу головой. Какая скорая? Что я им скажу? «Здравствуйте, я вижу смерть, и у меня глаз поменял цвет?» Меня тут же упекут в дурдом, и я больше никогда не увижу Аленку. — Не надо, — шепчу, вцепившись в Наташину руку. — Не надо скорую, пожалуйста. В этот момент дверь кабинета открывается, и на пороге появляется наш главбух, Мария Федоровна. — Лебедева, что за собрание? А вы, Верещагина, снова опоздали? — недовольно отчитывает нас. Смотрит на меня, хмурит идеально выщипанные брови. Пытаюсь отвернуться, спрятать лицо, но уже поздно. Мой взгляд цепляется за нее, и мир снова плывет. И я вижу ее прошлое… Вижу молодую Марию, лет двадцати пяти, смеющуюся. Она качает на качелях маленькую девочку в синей курточке. А потом картинка меняется. Ночь, дождь, визг тормозов. Запах горелой резины и бензина. И та же самая синяя курточка, брошенная кем-то на заднем сиденье разбитой машины. |