Книга Развод. 10 лет за измену, страница 29 – Ольга Гольдфайн

Поднимаюсь со скамейки. Ноги ватные.

— Моя.

— Откройте.

Внутри что-то обрывается.

Пальцы дрожат, когда достаю сигналку из кармана и жму на кнопку. Подхожу ближе и наблюдаю, как в замедленной съемке: дверь открывается, на заднем сиденье лежит черный мусорный пакет.

— Это не мое, — сиплю в шоке. — Я… не знаю, откуда это.

Следователь смотрит на меня невозмутимо. Достает перчатки, разматывает пакет.

Внутри пачки пятитысячных. Новенькие, хрустящие.

— Руслан Владимирович Верещагин? Вы задержаны по подозрению в соучастии в вооруженном ограблении. Пройдемте!

Смотрю на пакет. На деньги. На следователя.

И в голове всплывает голос Ленки.

Хриплый, надорванный, полный ледяной черноты:

«Чтоб на тебя деньги свалились! Большие!»

Свалились, сука. И придавили...

Все, как обещала…

Тварь!!!

Уйти от монстра — это половина дела.

Сложнее перестать его оправдывать…

Лена

Я сижу за своим столом в офисе и тупо смотрю в монитор. Буквы в отчетах сливаются в нечитаемую кашу. Шея болит так, словно меня переехал грузовик. Глотать больно, поворачивать голову — невыносимо.

Четко понимаю одно: нам с Аленкой смертельно опасно находиться дома.

Вчера Руслан чуть меня не задушил. Видела его глаза — он был готов убить, прямо там, на кухне, перешагнуть через труп и пойти спать. И если вернусь сегодня вечером в квартиру, следующая наша ссора может стать для меня последней.

Чтобы скрыть следы вчерашней экзекуции, оделась максимально закрыто: в блузке молочного цвета, на шее туго завязана зеленая газовая косынка. В офисе работает кондиционер, но мне все равно душно.

— Ты как работница банка сегодня, — шутит Наташа, проходя мимо моего стола со стопкой документов.

Натягиваю вымученную улыбку, но смешок застревает в горле.

После нашей поездки к гадалке и той жуткой аварии, а потом больницы между нами пробежал ощутимый холодок. Постоянно ловлю на себе пристальные взгляды подруги. Та словно наблюдает за мной из укрытия, пытается разгадать загадку: что со мной произошло у гадалки, и почему я так изменилась?

Но мне сейчас не до мистики. Моя реальность страшнее любых проклятий.

Кручу в голове задачку со звездочкой: куда уйти с ребенком из дома, чтобы и работу не потерять, и денег хватило на аренду хотя бы крошечного жилья?

В деревню к тетке ехать вообще не вариант. У той внуков полный дом, которых дети на лето привозят, там яблоку негде упасть, не то что нам с Алёнкой разместиться.

Да и с работой придётся попрощаться: ездить из деревни в город каждый день по два часа в одну сторону просто не получится.

Выходит, что кроме Наташи, которая живет одна в своей двушке, мне и обратиться-то за помощью не к кому.

Решаюсь на разговор, когда мы идем на обед в столовую. Шум голосов, звон посуды, запахи еды — отличная ширма для тяжелых разговоров.

— Наташ, тут такое дело… — несмело начинаю, нервно комкая в руках бумажную салфетку. — Не могла бы ты нас с Алёнкой приютить дней на десять? До зарплаты? А потом я найду комнату или квартиру, и мы туда переберемся. Обещаю, мы не стесним!

Подруга замирает, с вилки падают в тарелку две макаронинки. Наташа округляет глаза:

— Тебя что, Верещагин выгнал? Вот козел!!!

— Нет, не выгнал, — краснею от стыда, что приходится такое рассказывать. — Но мы поссорились. Сильно. И он… Он как с цепи сорвался. Едва не задушил.