Книга Последний вздох, страница 36 – Эмма Пиньятьелло

Эйвери посмотрел на нее.

— Мы рассматриваем все возможные версии. – Перевод с полицейского: я вам не верю. Молчание затянулось.

— Остальные – Перл и другие, – вы с ними говорили? С ними все в порядке?

— Вы же знаете, я не могу комментировать следственные действия и показания других. По крайней мере никто не задержан. И в офисе, когда ваш заместитель нашел тело, никого больше не было. Все уже ушли домой.

— Так его нашел Иен?

— Он утверждает, что забыл в офисе свою спортивную сумку. – Эйвери произнес это таким тоном, будто ничего более нелепого не слышал за всю свою карьеру. Вероятно, по его логике, случаи, когда люди забывают что-то, встречаются гораздо реже, чем убийства.

— Никто из них его не знал, – сказала Нелла. – Ни у кого из моего офиса не было причин желать ему смерти.

— Вот видите, в каком я затруднении? – Эйвери поднялся. В присутствии его массивной фигуры комната для допросов зрительно уменьшалась до размеров спичечного коробка. И Нелла была в ней спичкой.

— Не вижу, – возразила она. – У вас есть Ла Маркас. Лучших подозреваемых вам не найти, даже если бы вы сами попытались их подставить!

— Ла Маркас никогда не сталкивались с Кларксоном Лью.

— Простите. – Нелла шлепнула себя по лбу. – Я и забыла о том, что убить человека, которого не знаешь, физически невозможно.

Эйвери раздражающе постучал ручкой по блокноту.

— Что они с ним сделали? – Ей следовало спросить об этом раньше.

Эйвери опустил глаза.

— Вы знаете, я не могу вам этого сказать.

— Вы знаете, что я так или иначе узнаю.

Он издал звук – нечто среднее между фырканьем и стоном.

— Довели это до уровня искусства, да?

— Что? – Она тоже встала, копируя его позу – руки в боки, плечи расправлены, спина прямая.

— Вот это. – Он повел рукой вверх-вниз, словно сотрудник аэропорта, проверяющий, нет ли на ней бомбы. – Умение заставлять всех делать то, что вам нужно.

У нее не нашлось ответа. Но в этот момент ее словно обожгло что-то внутри – она вдруг поняла, что именно было не так во всем этом допросе.

— Вы ведь не рассматриваете этот случай как убийство, – спокойно заявила она.

— С чего вы это взяли?

— Я бывала на допросах и знаю, о чем спрашивают, когда речь идет о преступлении. Вы не рассматриваете смерть Кларксона как насильственную. Или вам велели не рассматривать ее как насильственную.

Уши Эйвери покраснели.

Бинго.

— Они собираются признать это самоубийством, да? – спросила она. Он поджал губы, но не поправил ее, и она продолжила. – Но вы не настолько глупы, ведь так, Эйвери? Вы подозреваете, что здесь что-то нечисто. Скажите мне.

Эйвери взглянул на мигающий красный огонек камеры в углу. Кто-то наблюдал за ними?

— Мы закончили, мисс Барбарани.

Полицейский участок находился прямо напротив ее офиса. Места преступления.

Холодные синие огни полицейских машин на темной улице создавали странный эффект – казалось, это пейзаж подводного мира. Здание из красного кирпича опоясывала сине-белая оградительная лента; люди в темно-синей форме сновали туда-сюда, печатали что-то на айпадах, кивали друг другу и пожимали плечами. И что, это все только для виду?

Если они рассматривали случившееся как самоубийство, то у экспертов-криминалистов, хотя они и обучены поиску улик, внимание могло быть несколько смещено.