Книга Последний вздох, страница 33 – Эмма Пиньятьелло

Эйвери не выдержал ее испытаний, но его окружала та особенная аура неуклюжей искренности, которая в определенном настроении могла бы показаться ей безусловно привлекательной.

Нелла понимала, что разум делает сейчас то, что должен в подобных ситуациях. То, чему она его научила. Он поставил временную плотину, которая пока держится, но вскоре рухнет под гнетущей тяжестью факта смерти Кларксона, и прорвавшийся поток подхватит ее и унесет. Но пока Эйвери усаживался напротив, крошечная часть ее сознания в целях самосохранения попыталась представить, каково было бы ощутить его бороду у себя между бедер.

Нелла изложила офицеру краткую хронику своих передвижений со всеми скучными подробностями, но пропустила эпизод, когда Джетт застал ее в неловкой ситуации и она швырнула в него вибратором. Она также не рассказала Эйвери, что они ссорились из-за его ухода, и о том, что Джетт фактически назвал ее избалованной и эгоистичной. Она постаралась быть как можно более точной относительно времени прибытия в офис, но не стала перегружать рассказ деталями, чтобы ее слова впоследствии не были истолкованы превратно – например, как предоставление реальному убийце правдоподобного алиби.

Свидетельских показаний редко бывает достаточно для осуждения кого-либо, поскольку человеческая память – один из самых ненадежных факторов в деле об убийстве. В камеру смертников нередко попадают невиновные люди, осужденные ошибочно из-за чьих-то ложных показаний.

— Итак, вы знали Кларксона до сегодняшнего дня? – Эйвери нахмурился, просматривая свои записи.

— Мы вместе изучали право на бакалавриате, – осторожно подбирая слова, ответила Нелла. – У нас было несколько общих курсов. Он иногда заходил в закусочную, где я подрабатывала. Несколько раз я встречала его на вечеринках.

— Ваше общение носило сугубо платонический характер?

— Вы полагаете, что общение на университетских вечеринках бывает платоническим? Наверно, мы целовались как-то раз.

Так оно и было. И именно Кларксона она ждала в своей постели на пасхальной вечеринке, которую они с Элайзой устроили у себя дома. Но вместо Кларксона пришел парень, живший с ним в одной комнате. Пришел, завалился на кровать, толкнул ее ногой. Она притворилась спящей. По крайней мере, сначала.

Никакого изнасилования не было, говорила она себе на следующее утро, когда Джетт вез ее обратно в Бинди-Бинди. Изнасилование – это когда ты говоришь «нет», когда сопротивляешься. Изнасилование – это что-то жестокое и болезненное. А если задействованы только его пальцы, то изнасилованием это считаться не может.

Нелла не сказала «нет». Не отстранилась, когда он попытался ее поцеловать. Ей не из-за чего было расстраиваться. Ей никто не закрывал рот. Она не защищалась, не звала на помощь.

Но Кларксона она больше не видела, потому что не хотела видеть его соседа. И это было досадно, ведь он так хорошо целовался и к тому же был богат – его отец владел известной туристической компанией. Богатство означало, что Кларксон хотел бы целовать ее не только потому, что она – Барбарани.

Эйвери откашлялся.

— Антонелла? Так вы не видели его с тех пор… целых…

Она вернулась к роли надежной свидетельницы.

— Шесть лет.

— Хотя он работал в юридической команде вашего отца?

Он что?

— Я не знала об этом. Думала, что мой брат нанял Кларксона, положившись на его репутацию.