Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 50 – Татьяна Матуш

Ну вот на кой черт мне сейчас информация, что употребление воды из непроверенных источников может привести к дизентерии, холере, ботулизму, криптоспоридиозу, лихорадке Денге, гепатиту А, легионеллезу, тифу. А еще можно подцепить гельминтоз (глистов, проще говоря), аскаридоз и лептоспироз. Не говоря об отравлении фтором, свинцом и ртутью.

Честное слово, я бы легко без нее обошелся, еще здоровее бы был. Психически — так точно.

Так прошло часа три. Резервуар наполнялся, на мой взгляд — очень медленно, гораздо медленнее, чем уходило время. Может быть, уже хватит? Если контакт не получится, так механизм работает, я долью?

Я встал… наверное, слишком резко. Или нога затекла.

Пока занимался прикладной гидрологией, я тут слегка набрызгал. Ботинок соскользнул… неловко взмахнув руками я полетел вниз, еще успев подумать — отлично, что не успел закрыть задвижку, а то — конец, без вариантов. А так ничего страшного — вода поднимется и я поднимусь.

Меня обожгло холодом, потом голова взорвалась болью — похоже, падая я ухитрился удариться о бортик.

Как там в романах? Милосердная тьма поглотила сознание героя, последняя мысль его была о родине, долге (карточном?), целомудренном поцелуе героини или несвершенной мести.

Моя последняя мысль была о том, что, возможно, я не единственный, кто упокоится в этом иле. Крыс тут точно до чертиков. Но на кишечную палочку и прочие радости теперь можно забить.

* * *

Голова не просто болела, раскалывалась от пульсирующей боли. Очаг был где-то в районе затылка… Не похмелье и не давление, они ощущаются совсем иначе. А вот так бывает, когда мощно приложишься… или тебя приложат. Как пишут в протоколах: «тупым твердым предметом». Почему именно тупым? Если бы острым, вряд ли я бы вообще очухался.

Глаза открывать не хотелось. Откуда-то всплыла уверенность, что ничего хорошего не увижу. Но пересилил себя и открыл, сила воли плюс характер!

Мог бы и не открывать, все равно темно, как в заднице.

На секунду я даже испугался, подумал — ослеп. От удара головой — очень запросто, но нет, слава высшим силам — где-то сзади обнаружился слабенький источник света и тепла. Последнее было актуально. Хрен знает почему я чувствовал себя замерзшим, как цуцик.

Перед глазами танцевали темные круги, мир медленно но верно замедлял вращение. Вслед за ощущением холода пришла память: катакомбы, узкие проходы, сырость, запах плесени… И этот проклятый скользкий камень, на который я наступил.

Вспомнил, как падал в воду. Боль, темнота… А где же я сейчас?

Этот свет значит, что рядом кто-то есть, верно же? Просто так, из ниоткуда, свет с теплом в пещере не возьмутся.

Попытался что-то сказать, позвать, но из горла вырвался лишь хрип. Сверху, в темноте, послышалось шуршание и вроде бы негромкие шаги. Затылок обдало жаром, источник света и тепла приблизился. Я рефлекторно зажмурился, но потом заставил себя снова открыть глаза.

— Да не бойся ты, мил человек, не бойся. Живой ты, слава Богу. А то уж думали, что… — голос был совершенно незнакомый.

С трудом, я повернул голову. Из темноты выплыла лампа — я видел такие музее и на раскопках, но те были в очень плохой степени сохранности, настолько, что зажечь ради эксперимента не получалось.

Прикольная штука, напоминала глиняный полузакрытый чайничек с отверстием для верхнего конца фитиля. Внутри, должно быть, масло или жир. Больная голова сработала как надо и выдала мне название: жирник. Или — каганец.