Книга Кто вы, профессор Верещагин 2, страница 95 – Татьяна Матуш

Я усмехнулся собственной глупости: ну что за бред? Зачем князю везти меня к какому-то приказчику? Разве что как к явке, но… слишком уж бедно для тайного убежища.

И в тот самый миг, когда я убедил себя, что это просто совпадение и пролётка проследует мимо, паренёк натянул вожжи. Лошадь, всхрапнув с явным облегчением, остановилась прямо перед зелёной калиткой. С железной ручкой в виде львиной головы.

Я открыл рот, чтобы спросить, но слова застряли в горле. Мой провожатый слез с козел, неторопливо поправил съехавший картуз и, не глядя на меня, глухо произнёс:

— Приехали. Выходийте, барин. Вас тут ждут.

А из-за калитки уже слышались шаги и негромкое покашливание. Кто-то шаркал по дорожке, явно собираясь отпирать замок.

Я сидел, вцепившись в ободранное сиденье, и не мог пошевелиться. В голове вертелось только одно: «Как? Зачем? Кто этот Никита Степаныч на самом деле?»

И самый главный вопрос, от которого холодело под ложечкой:

— А князь ли вообще устраивал мой побег?

* * *

Внутри все было точно так, как я помнил: двойной вход: через двор для своих и через «предбанник» для всех прочих, лестница в три ступени, сени с двумя дверями — в дровяной сарай и на кухню, где вокруг огромной, почти во всю комнату, русской печи с лежанкой и крутилась вся жизнь.

Хозяев не было. Дом продали? Вроде бы не было таких планов…

Я чуть тормознул у порога. Тычок в спину заставил меня сделать шаг вперед.

— Здравствуй, друг… не знаю, как тебя звать, но, думаю, сейчас познакомимся. — интонации были добродушно-снисходительные. Но когда я поймал равновесие и поднял взгляд, то чуть сдал назад.

На меня со знакомым, по куче фото, прищуром смотрели серые глаза человека, у которого я увел восемь миллионов рублей ассигнациями, а днем раньше потянул адскую машину.

— Точно, это он, никакой ошибки, его я с Григорием Иванычем видел, — я перевел взгляд на второго — и тут у меня в мозгу щелкнуло и последний кусочек пазла встал на место. Ярик! Вот кого я умудрился напрочь забыть со всей этой суетой в петле времени.

…В той версии, где меня пристрелили жандармы, мы с ротмистром его перехватили, никуда он не утек и потом даже помог с лошадьми. А в этой, стало быть, спокойно шел по дороге (мы в это время ползли по шкуродеру), и дошел куда ему нужно.

И слил своему шефу информацию, которую счел потенциально полезной для счастья трудового народа.

Не зря, ой не зря грызло меня ощущение о чем-то важном — и упущенном.

— По документам Ян Каземирович Залесский, а как на самом деле? Не обращаться же к вам «господин Ангел», это как-то несерьезно, — Граве улыбнулся.

— Можно «товарищ Ангел», я не обижусь, — сесть мне никто не предложил, да пока и не тянуло, задницу я в этой чертовой колеснице отбил основательно. Да и стратегически, из положения стоя удобнее и удирать, и драться. А то, что бортами мы не разойдемся, я уже понял.

— Ну и хорошо, — сказал Граве на удивление мирно и подвинул лампу к стене, чтобы свет не бил в глаза. — Нам с тобой делить нечего. Кроме одного. Где Григорий?

Я растерялся, честно. Когда вот так ждешь одного, а тебе лепят совсем другое, даже близко не из той оперы… Сообразив, к кому меня занесло, я сдуру приготовился к разборке в стиле девяностых: «Отдавай мои восемь лямов. С хера ли? А с того, что у меня есть пистолет…» Глупо. Сейчас не двадцать первый век, а конец девятнадцатого, интернет еще не родился, и о том, чем прославился великий и ужасный Ангел, знают только те, кому это положено по штату.