Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 8 – Лилия Тимолаева

— …снять имя Таиссы Орвен с брачной строки рода Грантов, — продолжил Бран.

Серебряное перо коснулось страницы.

И остановилось.

Бран нахмурился.

В зале шёпот поднялся снова, но тут же оборвался, когда перо попыталось двинуться и не смогло. Оно дрожало над первой буквой моего имени, словно невидимая сила держала его за острие.

Я смотрела на эту дрожь, не смея вдохнуть.

Дарион резко шагнул ближе, но остановился у края печатного круга.

— Что происходит? — спросил он.

Бран сильнее сжал перо. На его лице впервые появилась неуверенность, тонкая, как трещина в стекле.

— Печать сопротивляется остаточной связи. Это бывает при личной привязанности супруги.

Личная привязанность.

Так они теперь назовут и это?

Мне захотелось рассмеяться, но смех был бы опасен. Он мог превратиться в рыдание, а я не собиралась дарить им ни того ни другого.

— Моей привязанности хватает, чтобы остановить закон? — спросила я. — Какая удобная слабость.

Бран бросил на меня взгляд, в котором уже не было прежней любезности.

— Не мешайте обряду.

— Я стою и молчу. Обряд мешает себе сам.

Дарион повернулся ко мне. В его глазах впервые за вечер было не только раздражение. Там мелькнул вопрос. Не доверие, не сожаление, но вопрос. Маленькая трещина в уверенности, с которой он пришёл меня вычёркивать.

Кассара тоже это увидела.

— Лорд Рихтер, — произнесла она, и её голос остался мягким, хотя пальцы снова сжались на платье. — Возможно, стоит использовать полную печать Палаты. Если леди Орвен эмоционально удерживает связь, обычного обряда может быть недостаточно.

Эмоционально удерживает.

Теперь я была уже не женой, а помехой обряду. Нервной, цепляющейся, неудобной.

Бран кивнул так, словно эта мысль и без неё была ему известна.

— Палата применит старший протокол.

В дальнем конце зала кто-то ахнул. Я не знала всех протоколов, но почувствовала, как изменился воздух. Даже Дарион напрягся.

— Это необходимо? — спросил он.

Бран повернулся к нему.

— Если род Грантов желает завершить дело сегодня — да.

Сегодня.

Значит, они торопились. Им нужно было вычеркнуть меня именно сейчас, до вечера, до приёма, до объявления нового союза. Кассара не просто стояла здесь украшением будущего. Её место ждали уже сегодня.

Что же должно было случиться, если моё имя останется в книге хотя бы до утра?

Я подняла голову.

— Боишься опоздать к собственной помолвке, Дарион?

Он посмотрел на меня так, словно я ударила его при всех. Хорошо. Пусть тоже почувствует, что слова могут ранить не хуже печатей.

— Не превращай это в торговую площадь, — сказал он.

— Это вы выставили мой брак на обозрение.

Бран ударил серебряным концом ключа по столу. Звук разошёлся по залу, заставив печати на полу вспыхнуть.

— Достаточно. Палата продолжает.

Он поднял обе руки над книгой. Кольца на его пальцах зажглись холодным светом. Из стен ответили брачные знаки: линии закона, вырезанные в камне, одна за другой наливались серебром. Я почувствовала давление на плечи, как от невидимой мантии, которую пытались набросить силой. Метка под рукавом отозвалась теплом, уже не слабым, а горячим, и я едва не сжала зубы.

Дарион заметил.

— Таисса?

Вот теперь он произнёс моё имя иначе. В нём появилась тревога, которую он тут же попытался спрятать. Но я услышала. И от этого стало больнее. Значит, где-то в нём ещё оставался мужчина, который мог заметить мою боль. Просто он выбрал прийти к этому месту через унижение, Палату и чужую женщину у своего плеча.