Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 5 – Лилия Тимолаева

Но если бы я начала задавать эти вопросы сейчас, они услышали бы только боль. И потом так бы и записали: леди Орвен вела себя несдержанно, поддалась личной обиде, пыталась сорвать законный обряд.

Бран Рихтер уже держал перо над протоколом.

Я видела, как он ждёт. Не ответа — ошибки.

— Я не соглашалась на вычёркивание, — произнесла я. — И не признаю, что мой брак был ошибкой.

Дарион впервые изменился в лице. Не сильно, но я знала его достаточно, чтобы заметить: мои слова задели. Он ожидал слёз, обвинений или молчания. Спокойный отказ ему не подходил.

— Таисса, — сказал он, и в этом имени прозвучало предупреждение. — Не усложняй.

Я усмехнулась. Коротко, без радости.

— Ты привёл меня в зал, полный родов, поставил рядом с собой другую женщину и просишь Палату стереть моё имя из брачной книги. Скажи, Дарион, какую часть этого я усложнила?

Несколько взглядов метнулись к нему. Кассара опустила ладони на складки платья, и я заметила, как её пальцы сжались на ткани. Значит, ей тоже не понравился вопрос.

Дарион шагнул ближе к столу. Его голос остался ровным, но в нём появился металл.

— Я дал тебе месяцы, чтобы сохранить достоинство.

Вот оно.

Даже теперь он считал своё молчание милостью.

— Нет, — ответила я. — Ты дал мне месяцы, чтобы я привыкла к пустому месту рядом с собой и сама решила, что заслужила его.

В зале стало заметно холоднее. Или мне так показалось от того, как брачная метка под рукавом отозвалась слабым, болезненным теплом. Дарион посмотрел на мою руку. Мельком. Так быстро, что другой мог бы не заметить. Я заметила.

В его глазах что-то шевельнулось, но он тут же закрыл это привычной властной маской.

— Палата не рассматривает чувства, — сказал Бран Рихтер, аккуратно возвращая разговор в безопасное для него русло. — Палата рассматривает соответствие брака закону и родовым обязательствам. Леди Орвен, есть ли у вас доказательства, что лорд Грант действует под давлением, обманом или нарушает брачную печать?

Доказательства.

У меня были ночи. Письма без ответа. Отчуждение слуг после каждого его закрытого совещания. Перешёптывания женщин, которые замолкали, когда я входила. Взгляд Кассары на последнем приёме, когда она ещё не имела права стоять рядом с ним, но уже знала, что скоро будет. У меня была память о Дарионе, который менялся день за днём, словно кто-то осторожно, слой за слоем, снимал с него всё, что связывало нас.

Но перед Палатой такая правда ничего не стоила.

— Мне не дали увидеть основания прошения, — сказала я.

Бран даже не моргнул.

— Супруг не обязан предоставлять супруге внутренние родовые заключения до открытия заседания, если речь идёт о защите интересов рода.

— Значит, меня можно вычеркнуть на основании бумаг, которых я не видела?

— Вас не вычёркивают сейчас, — поправил он с холодной любезностью. — Палата начинает обряд признания брачной клятвы исчерпанной. Если печать подтвердит волю главы рода и отсутствие сопротивления закона, имя будет снято.

Отсутствие сопротивления закона.

Я посмотрела на страницу. Печать под нашими именами мерцала слабее, чем раньше, но в её глубине оставался золотой узел. Он не распадался. Я не понимала магию Палаты так, как понимали её хранители, но знала одно: если бы брак был мёртв, печать погасла бы до начала обряда.