Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 7 – Лилия Тимолаева

Теперь все ждали, когда я стану держаться за это кольцо как за последнюю милость.

Я вдруг поняла, что не дам им такого зрелища.

Они уже забрали у меня многое: ночной покой, уверенность, место за столом, право войти в комнату мужа без ожидания у двери. Но последнюю минуту моего достоинства я им не отдам.

Я стянула кольцо.

Металл не хотел сходить. Или палец не хотел отпускать. На миг кольцо задержалось у косточки, и внутри меня что-то болезненно сжалось: глупое тело помнило то, от чего разум уже отказывался. Я потянула сильнее. Кольцо соскользнуло в ладонь, оставив на коже светлую полоску.

Дарион смотрел.

Я видела, как он смотрит. Его лицо осталось собранным, но пальцы на краю стола напряглись. Почему? Не он ли хотел этого? Не он ли привёл меня сюда, чтобы освободить своё имя от моего?

Я положила кольцо на стол перед Брачной книгой.

Звук вышел негромким, но в тишине зала он прозвучал отчётливее многих криков.

— Если моё имя хотят снять с вашего рода, лорд Грант, — сказала я, глядя ему прямо в лицо, — пусть все видят: я не цеплялась за дверь, которую вы закрыли передо мной.

Его взгляд стал тяжёлым.

— Ты считаешь это победой?

— Нет. Я считаю это последним, что могу сделать сама, пока вы все решаете, кем мне быть.

Эти слова дались мне дороже, чем я ожидала. В горле стоял ком, и я боялась, что голос дрогнет. Не от страха перед Палатой, а от воспоминания: этот человек когда-то слушал меня иначе. Не как помеху. Не как ошибку. Он мог смеяться, когда я спорила с ним за завтраком о родовых правилах. Мог наклониться ко мне в шумной зале и спросить, устала ли я. Мог одним взглядом дать понять, что я не одна среди чужих.

Когда именно я стала чужой для собственного мужа?

В какой день он перестал видеть меня и начал видеть проблему?

Бран поднял перо. Кончик пера был серебряным, без чернил. Оно писало печатью, а не краской.

— Леди Орвен добровольно сняла брачное кольцо, — произнёс он для протокола.

— Не добровольно, — возразила я.

Он посмотрел на меня.

— Кольцо снято вашей рукой.

— Потому что я не позволю снимать его с меня чужим.

Бран сделал едва заметную паузу. Потом всё равно занёс запись в протокол. Я поняла, как легко закон переваривает правду: достаточно выбрать удобную формулировку.

Дарион отвёл взгляд.

Это оказалось больнее его слов.

Пока он смотрел на меня, я могла злиться, отвечать, держаться. Когда он отвернулся, я на мгновение почувствовала пустоту. Словно меня действительно уже вычеркнули, только книга ещё не догнала его решение.

— Печать брака, — сказал Бран, — откликнись на волю рода, волю супруга и свидетельство Палаты.

Круги на полу вспыхнули ярче. На странице под нашими именами золотой узел дрогнул. Из книги поднялась тонкая нить света и потянулась к кольцу, лежащему на столе. Кольцо ответило слабым пламенем, и я увидела, как Кассара наклонилась вперёд. Впервые за вечер она потеряла часть своей безупречной неподвижности.

Она ждала.

Все ждали.

Бран начал читать слова вычёркивания:

— Если клятва исчерпана, если обет потерял силу, если имя супруги больше не связано с родовым огнём, Палата признаёт право главы рода…

Свет на странице потемнел.

Мне стало трудно дышать, но я не отступила. Пальцы сами хотели вцепиться в край стола. Я заставила их остаться свободными. Пусть видят руки. Пусть видят, что я не хватаюсь ни за книгу, ни за кольцо, ни за мужчину, который решил назвать нашу жизнь ошибкой.