Книга Сердце ледяного ворона, страница 119 – Наталья Тудаль

Я посмотрел на Элиру. Ее фарфоровое лицо было обращено к исполинской фигуре Имира, и в ее глазах не было страха. Была та же ясная, ледяная решимость, что спасла меня в Святилище. Она кивнула мне, и в этом кивке было все: прощание, благодарность и готовность идти до конца.

Мы ринулись вперед, оставив позади крики отступающих солдат и рев всепоглощающей бури. Наш последний танец.

Он начался с тишины. Мы двигались в полном согласии, как два клинка в руках одного мастера. Я создавал ледяные платформы под нашими ногами, вздымал их вверх, навстречу колоссу. Элира шла рядом, ее взгляд скользил по бесформенному телу Имира, выискивая хоть какую-то точку приложения сил.

— Справа! — ее голос был тонким лезвием, режущим вой ветра. — Вихрь! Вижу сгущение!

Я не раздумывал. Я сконцентрировал всю свою волю и послал в указанную точку сгусток абсолютного нуля, не атаку, а пробный камень. Ледяная сфера, способная заморозить целый отряд, достигла цели и… растворилась, как капля росы на раскаленной плите. Но на мгновение зеленое сияние в том месте вспыхнуло ярче.

— Он поглощает, но тратит силу! — крикнула Элира, и в ее голосе прозвучала первая нота надежды, острой и опасной. — Он не бесконечен!

Это было все, что нам было нужно. Крошечная зацепка. Мы продолжили танец.

Я стал молотом. Я обрушивал на него лавины льда, создавал ледяные глыбы, которые взрывались, едва коснувшись его формы, отвлекая, заставляя его тратить энергию на их поглощение. Я был бурей, яростью, неукротимой силой Севера, бьющейся о скалу его существования.

А Элира была иглой. Ее холод, тонкий и проникающий, выискивал малейшие колебания в его ауре, моменты, когда его концентрация ослабевала. Она не атаковала. Она… зондировала. И ее ледяные щупальца, казалось, причиняли ему больше неудобства, чем мои сокрушительные удары. Он инстинктивно отшатывался от ее прикосновения, словно она была чем-то чуждым, инородным телом в его совершенной системе холода.

Мы работали в унисон. Я — грубая сила, приковывающая внимание. Она — смертоносный токсин, подбирающийся к сердцу. Мы кружили вокруг него, два смертных комара, осмелившихся бросить вызов урагану.

И на мгновение нам показалось, что мы можем это сделать. Что наше единство, наша синхронизация, способны на невозможное.

Имир издал звук. Не ярости. Нетерпения. Как человек, смахивающий назойливое насекомое.

Одна из его конечностей, состоящая из сгустка метели и тьмы, двинулась. Не быстро. С неумолимой, неспешной определенностью. Она прошла сквозь мою самую мощную ледяную стену, как сквозь дым. Я попытался создать щит перед Элирой, сконцентрировав всю свою магию в точке удара.

Щит не рассыпался. Он… исчез. Испарился. А сила удара, не встретив сопротивления, обрушилась на меня.

Это был не физический удар. Это было отрицание. Отрицание моей магии, моей воли, моего самого существования. Я почувствовал, как что-то ломается внутри. Не кости. Сама связь с магией, с холодом, что был частью меня. Я рухнул на колени, кровь хлынула из носа и ушей, мир поплыл перед глазами. Я был пуст. Разбит.

— АЛЬРИК!

Я услышал ее крик. Отчаянный, живой, полный такого ужаса, что он пробился даже сквозь ее ледяную броню. Я попытался подняться, но мое тело не слушалось. Я мог только смотреть.