Книга Сердце ледяного ворона, страница 117 – Наталья Тудаль

— Левее, на десять ярдов. Там сгусток. Его основание подточено.

— В этом криомаге — разлом в ауре. Дави туда.

Я не атаковала сама. Моя магия была иной. Тонкой. Я направляла свой холод, и он струился вперед, не как удар, а как яд. Он не ломал, а просачивался в те самые трещины, что я видела. И там, внутри, он заставлял лед големов становиться хрупким, как стекло. Он парализовывал оскверненных, заставляя их собственную искаженную магию замыкаться на них самих.

Мы были сердцем и разумом битвы. Он — неукротимое сердце, что качало ледяную кровь в жилы нашего сопротивления. Я — холодный, безошибочный разум, что направлял каждый удар точно в цель.

Я видела, как лучники Соларии, наученные горьким опытом, теперь целились не в грудь големам, а в те точки, что я подсвечивала легким, мерцающим инеем. И их стрелы, обычно бесполезные, теперь вонзались в ослабленный лед и разносили тварей изнутри.

Я видела, как северяне, всегда полагавшиеся на грубую силу, теперь шли в атаку не толпой, а целевыми группами, выбивая именно тех врагов, чьи слабости я указывала.

Это был танец. Смертельный, прекрасный и ужасающий танец двух половинок, нашедших друг друга в аду. Его мощь и моя ясность. Его ярость и мое безразличие. Мы не нуждались в словах. Иногда ему достаточно было моего взгляда, моего легкого движения руки, чтобы понять, куда направить следующий ледяной шип или где возвести следующую стену.

В один из моментов волна големов, ведомая огромным оскверненным, прорвалась к нашим позициям. Альрик, занятый на другом фланге, не сразу это заметил. Но я увидела. Увидела, как искаженная магия оскверненного создает воронку, затягивающую наших солдат.

Я не крикнула. Я просто послала ему импульс. Взгляд. Мысль.

Он обернулся. Наши глаза встретились. И в следующий миг земля под ногами оскверненного и его големов вздыбилась, выбросив в небо фонтан осколков льда и камня. Это был не взрыв. Это было точечное извержение, сконцентрированное именно там, где я указала.

Когда пыль осела, на том месте зияла глубокая воронка, усеянная обломками.

Альрик кивнул мне, его взгляд был тяжелым, но в нем горела та же ясность, что и во мне. Это сработало. Снова.

Мы не просто сражались. Мы творили. Творили новую реальность на этом проклятом поле. Реальность, где Север и Юг, лед и свет, ярость и холодный расчет переплелись в единый организм, способный дать отпор самой Тьме.

И когда солнце, бледное и холодное, начало клониться к горизонту, окрашивая снег в кровавые тона, я впервые за долгое время почувствовала не приближение конца, а рождение чего-то нового. Не надежды — ее здесь, в моем ледяном сердце, не было места. Но было предчувствие победы. Суровой, дорогой, выстраданной победы Зимнего Рассвета, что мы с ним, вместе, несли этому миру на своих клинках и в своей крови.

(ЭЛИРА)

Мы ломали его армию. По крупице, по ледяному осколку. С каждым павшим големом, с каждым обращенным в прах оскверненным, хватка Имира на этом мире слабела. Я чувствовала это своей ледяной сутью — трещины в самой реальности начинали затягиваться, ядовитый зеленый свет в глазах тварей тускнел. Надежда, хрупкая и незнакомая, начала пробиваться сквозь отчаяние, как первый росток сквозь мерзлую землю.

И тогда мир взвыл.

Это был не звук. Это было разрушение самого понятия звука. Оглушительная тишина, что разорвала грохот битвы, сменилась вибрацией, исходившей не откуда-то, а отовсюду одновременно. Воздух сгустился, стал тяжелым, как свинец. Давление обрушилось на нас, заставляя солдат падать на колени, хватая ртом густой, мертвый воздух.