Книга Сердце ледяного ворона, страница 116 – Наталья Тудаль

— Хеймгард! Сомкнуть строй! Щиты вперед! Прикрыть отход соларцев! Ни шагу назад!

Я обернулась. И увидела это. Северяне, эти свирепые, гордые воины, чьим кредо всегда была атака, выполняли приказ. Они двинулись вперед, не на врага, а к изможденным рядам южан. Они встали перед ними, подняв свои массивные щиты, создавая живой, стальной барьер. Они подставляли свои спины тем, кого еще час назад считали врагами.

Это было проще любых слов. Красивее любой дипломатии.

Южные солдаты, вначале ошеломленные, стали просачиваться в образующиеся бреши, отходя на переформирование под защитой северных щитов. Я видела, как один молодой солдат Соларии, почти мальчик, споткнулся, и рослый северянин в волчьей шкуре грубо, но крепко подхватил его за шиворот и отшвырнул за строй, к своим, прежде чем развернуться и встретить удар голема своим топором.

Генерал Кассиан смотрел на эту картину. Его гранитное лицо ничего не выражало. Но его пальцы разжали рукоять меча.

Он медленно повернулся ко мне.

— Ваш… супруг, — он произнес это слово с трудом, — отдает странные приказы для завоевателя.

— Он не завоеватель, — ответила я, и в моем ледяном голосе впервые прозвучала тень чего-то, что когда-то было теплом. — Он — король, которого заслуживают оба наших народа. Тот, кто видит не врагов по ту сторону границы, а людей, которым нужна защита.

Кассиан молчал еще мгновение, глядя на то, как его измотанные солдаты находят спасение за спинами тех, кого они учили ненавидеть с детства.

Потом он кивнул. Всего один раз. Коротко и резко.

— Хорошо, — сказал он. — Говорите, что делать дальше. Пока ваши щиты держат наш тыл… мы готовы слушать.

Это была не капитуляция. Это было признание. Признание общей цели. И впервые за долгие недели я почувствовала не тяжесть неизбежной гибели, а хрупкий, ледяной, но реальный мостик надежды, перекинутый через пропасть войны.

(ЭЛИРА)

Хрупкий мостик, перекинутый между двумя армиями, оказался прочнее стали. Он был выкован не из доверия — ему было еще далеко — а из суровой, безжалостной необходимости. И он выдерживал.

Стояло оглушительное пекло битвы, но внутри меня царила странная, кристальная ясность. Та самая пустота, что осталась после «Слезы Солнца», стала моим преимуществом. Я не чувствовала страха. Не чувствовала усталости. Я была лишь холодным, острым инструментом, скальпелем в руках судьбы. И моим острием был Альрик.

Он был бурей. Ядром ледяного урагана, что обрушился на орду. Его магия больше не была просто силой — она была волей, воплощенной в лед. Он не замораживал врагов. Он менял ландшафт. По его воле из земли вздымались барриады из черного, как обсидиан, льда, преграждая путь големам. Он возводил мосты через разломы, по которым солдаты Соларии перебегали на новые позиции, и рушил эти мосты, едва последний боец оказывался в безопасности, срезая преследователей.

Но он был слеп. Слеп к тонкостям. Он видел врага как монолитную массу. А я…

А я видела трещины.

Мое зрение, обостренное до болезненной остроты, выхватывало каждую несовершенную спайку в ледяных телах големов, каждое пульсирующее ядро искаженной магии в оскверненных криомантах. Я стояла рядом с ним, на небольшом возвышении, которое он же и создал для нас, и мой голос был тихим, но он слышал его сквозь грохот сражения.