Книга Пленница судьбы, страница 96 – Элиан Вайс

Она больше не могла ждать. Ария подалась вперед и осыпала поцелуями его лицо. В губы, в щеку, в колючий уголок рта, в шрам на брови, полученный в битве с братом. Она целовала каждый миллиметр его лица, потому что оно стало ее домом. Картой местности, которую она знала наизусть.

— Я люблю тебя, — произнесла она громко и четко. Каждое слово ложилось как нерушимая клятва, вплетаясь в саму магию дворца. — Слышишь? Люблю. Так, что сердце разрывается.

— Я люблю тебя, — ответил он, и в его голосе впервые не было ни капли боли или сомнения. Только свобода.

Он легко, словно пушинку, поднял ее на руки. Не магией, а своими руками — так же, как в тот судьбоносный раз в конюшне, когда она чуть не погибла под копытами лошади. Он пронес ее через всю спальню и уложил на прохладный, скользкий шелк и бархат, утопив ее в море подушек. Склонившись над ней, он начал расстегивать пуговицы ее рубашки. Медленно. Томительно. Каждую освобожденную петлю он сопровождал поцелуем в открывающийся кусочек кожи. Ключицы, ложбинка, грудь, солнечное сплетение. Ария выгибалась навстречу его губам, чувствуя, как по венам вместо крови течет расплавленное золото.

Когда тонкая ткань упала на пол, он замер, любуясь ею. Она лежала перед ним — его жена, его королева, мать его детей. Беременная, с округлившимися формами, с темной дорожкой, уходящей в низ живота. И его взгляд был наполнен таким голодом и таким обожанием, что Ария почувствовала себя богиней.

Он разделся сам. Без стеснения и рисовки. Шрамы, покрывающие его торс, давно перестали ее пугать. Она знала историю каждого из них. Этот — от меча брата, этот — от стрелы предателя, этот — от ее собственных ногтей в ночь их первой близости. Ария протянула руку и поцеловала длинный рубец на его ребрах, и Даркейн глухо застонал.

— Ты невероятно красивый, — сказала она, проводя ладонями по рельефу его мышц.

— Ты прекрасна так, что мне становится страшно, — ответил он, накрывая ее своим телом, словно щитом от всего мира.

Он вошел в нее медленно, плавно, даря ей каждую секунду этого интимного единения. Это было не просто соитие. Это было возвращение домой. Ария выдохнула его имя и обхватила его бедра ногами, притягивая ближе, глубже. Они двигались в унисон, словно единый организм. Медленные, тягучие толчки, как волны океана в штиль, сменялись более резкими и глубокими. Каждый его выпад отдавался электрическим импульсом в сердце. Их взгляды были скованы в замок, дыхание стало общим, а руки блуждали по влажным от испарины телам.

— Ты моя, — прошептал он, и это был не приказ. Это было признание факта.

— Твой. Вся твоя, — простонала она в ответ, и это не было подчинением. Это был акт высшей свободы.

Они достигли пика вместе. Без дикого звериного рыка, без криков, которые пугали слуг. Они просто замерли, прижавшись друг к другу так сильно, будто пытались врасти друг в друга на молекулярном уровне. Ария чувствовала, как горячая пульсация внизу живота накатывает волнами, как сладкая судорога сводит пальцы на ногах, как Даркейн дрожит в ее объятиях. Удовольствие отступило, оставив после себя абсолютный, вселенский покой.

Она лежала на его груди, рисуя круги на влажной коже, и слушала, как успокаивается его сердце. Даркейн гладил ее по спине, по бедрам, по округлившемуся животу, где зарождалась новая вселенная.