Книга Пленница судьбы, страница 92 – Элиан Вайс

— Тогда я буду рядом вечно, — пообещала она, сжимая его лицо в ладонях. — Куда бы ты ни пошел. Хоть в ад.

— Ад — это пустяки. Я был в аду, когда думал, что ты уходишь. Это было страшнее любой пытки, — он повернул голову и поцеловал ее ладонь.

Наутро Ария проснулась от ощущения взгляда. Солнце нагло лезло сквозь портьеры, рисуя золотые полосы на черном бархате. Даркейн лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на нее. На его лице застыло выражение абсолютного, незамутненного удивления.

— Ты не спишь? — прохрипела она, не открывая глаз.

— Боюсь пропустить момент, когда ты улыбаешься во сне, — ответил он. — Ты сейчас улыбалась.

— Ты стал сентиментальным.

— Это ты так на меня действуешь. Испортила Короля, — он бережно коснулся пальцами ее щеки, обвел скулу. — И я бесконечно рад этому.

Он взял ее за руку и прижал ладонь к своей груди.

— Чувствуешь? Это стучит ради тебя. Раньше я думал, что сердце — мышца. Теперь знаю — это твое имя, отлитое в ритме.

Ария распахнула глаза. Она смотрела в его обсидиановые зрачки и видела там свою душу.

— Я боюсь, — призналась она, став очень серьезной.

— Чего, родная?

— Что ты разлюбишь, когда я растолстею и буду капризной. Что ночные крики младенца сведут тебя с ума, и ты пожалеешь. Что время изрежет мое лицо морщинами, и ты променяешь меня на юную дурочку.

Даркейн сел в кровати резко, будто от пощечины. Он взял ее лицо в ладони, заставляя смотреть на него. Его голос звучал сурово, чеканно, как зачитывание приговора.

— Ария, слушай меня и запоминай. Я буду любить тебя даже тогда, когда наша галактика схлопнется в точку. Когда боги, в которых я не верю, умрут от старости. Я буду любить твой прах. Если от нас обоих останется пыль, моя пыль найдет твою в толще вечности и прильнет к ней. Это не поэзия. Это единственная правда, которую я знаю.

Она поверила. Ее магическая связь не соврала ни на йоту. Его сердце билось спокойно. Его глаза лучились любовью, чистой, как утренняя звезда.

— Я не отпущу тебя, — сказал он, прижимая ее к себе. — Ты моя.

— Я и не хочу уходить, — она обняла его в ответ.

Солнце поднялось выше, залив бесстыдным светом их наготу. Даркейн вдруг чуть отстранился и сказал в ее волосы:

— Выходи за меня.

Ария замерла. Мир перестал вращаться.

— Что?

— Стань моей женой перед людьми и законом. Я устрою такую свадьбу, что небеса треснут. Стань моей королевой. Я спрашиваю не потому, что так надо для легитимизации наследника. Я спрашиваю тебя. Выйдешь за меня?

— Ты приказываешь? — спросила она, кокетливо прищурившись, хотя слезы счастья уже текли по щекам.

— Я прошу, — он взял ее руку и поцеловал безымянный палец. — Твое «да» или «нет» — единственное, что имеет значение.

— Тогда да, — она улыбнулась. — Да, Даркейн. Я выйду за тебя.

Он обнял ее так крепко, что затрещали кости, и расхохотался. Смех, по-настоящему счастливый, гулкий, разлился по спальне, выплеснулся в коридоры и заставил стражников за дверью удивленно переглянуться. Темный король смеялся от счастья, и впервые за тысячу лет этот смех не был пропитан безумием. Он был пропитан ею. Им. Их общим «навсегда».

Год прошел не просто чередой дней — он прошел революцией в сердце, переворотом в душе, перерождением самого воздуха, которым она дышала. Дворец, который когда-то давил на грудь гранитной плитой, теперь казался живым. Камни стен, веками хранившие холод и страх, пропитались ее теплом и больше не пугали гулким эхом шагов. Теперь это эхо смешивалось со звонким детским смехом, разносящимся по коридорам, словно солнечные зайчики.