Потому ему стоит вернуться к целительнице Эйрин… (Ивар открыл рот, чтобы горячо возразить) …как воину моего хирда, выполняющему приказ.
На это у Ивара аргументов, к счастью, не нашлось. Но и Ронгвальд не был бы собой, если бы не подсластил пилюлю.
— С твоего разрешения, конунг, — обратился он к Харальду, — пусть целительница также взглянет на раны Дагена Сигурдсона. Он забыл о том, что он мой гость, однако я помню. И ещё я бы оставил преступников под присмотром стражи, дабы они точно дождались суда на тинге.
— Твои слова мудры, будто сам Высокий говорит твоими устами, — уронил конунг. — Да будет так! А теперь, ярл, я хочу отдельно поговорить обо всём случившемся с тобой и твоей, кхм, супругой. Идём.
И он, не дожидаясь ответа, величественно направился прочь.
Для важных переговоров в палатах конунга была отгорожена небольшая комнатка. Середину её традиционно занимал очаг; окон не имелось. Стены, как и полагалось правителю, увешивали щиты побеждённых и искусно выделанные шкуры диких зверей; свет давали медные светильники изящной ковки, напоминавшие драккары.
Харальд молча указал нам на покрытую ковром лавку, сам же уселся напротив — на высокий резной стул, похожий на трон.
Я подвела Ронгвальда к лавке (внешне всё выглядело, словно мы оба прекрасно видели происходящее). Вовремя вспомнив здешние традиции, дождалась, пока сядет он, и лишь затем опустилась на лавку сама.
В комнатушке повисла тишина. Конунг рассматривал нас, причём его взгляд реально хотелось отогнать, как прилипчивую муху. Ронгвальд терпеливо ждал, я, благонравно сложив руки на коленях, в свою очередь без страха смотрела на Харальда.
— Жду твой рассказ, вёльва. — Конунг решил, что пришла пора разбить ледок тишины. — Каким образом ты оказалась в Хаугарде и как узнала, что моему зятю грозит опасность?
Ну, поехали.
— В Хаугард я въехала на телеге, которую форинг Хельги взял на хуторе Кори Льяссона, — со спокойной уверенностью начала я (в действительности не чувствуя ни спокойствия, ни уверенности). — Норны сказали мне, что в брачную ночь ярлу Ронгвальду грозит беда, но я сумела предотвратить её. И ушла, посчитав возложенное на меня богами дело свершённым.
Я сделала паузу — не столько по законам драматургии, сколько переводя дыхание — и продолжила:
— Однако знаки привели меня к некоему дому недалеко от гавани. Там я сумела услышать речи заговорщиков и поняла: опасность для ярла не миновала. Потому я вернулась в Хаугард и успела поднять тревогу.
— И ты можешь сказать, кто предводительствовал у преступников?
Харальд не спускал с меня глаз: ни одна заминка, ни один тайный знак (вздумай Ронгвальд мне его подать) не ускользнули бы от него.
— Могу. — Я смотрела конунгу в лицо. — Но это будет слово вчерашней тиры против слова ярла, и не думаю, что ты поверишь мне, конунг.
Харальд хмыкнул. Откинулся на спинку стула и вдруг предложил:
— Яви мне знак, что принадлежишь богам, и я поверю, Сиара Чужачка.
Знак? Я заколебалась. Единственным, что можно было счесть хоть каким-то доказательством моей «колдунской» сущности, являлся валькнут у меня на плече. Но Агда говорила никому его не показывать, да и вообще, знал ли конунг о значении символа?
— Не стоит разбрасывать слова, если не получится оросить их водой доказательств, — вступился за меня Ронгвальд. — Мне известно имя врага, конунг, и этого пока достаточно. Пусть правосудие тинга коснётся лишь тех, чья вина несомненна.
— И всё же я хочу убедиться, — в тоне конунга прорезался металл, — что эта женщина вёльва, а не просто хитрая тира, заморочившая тебя и других.
— Разве не ты сравнивал меня с Харом-Высоким? — возразил Ронгвальд. — Там, где зорки глаза разума и духа, нет места мороку.
«Так, нет, стоп. Ссора с Харальдом — последнее, что ему нужно. Тем более из-за меня».
И не успев додумать, я резким движением дёрнула ворот рубашки. Затрещала ткань, выпало из-за пазухи кольцо на шнурке, однако у меня получилось продемонстрировать конунгу валькнут. Холодно уточнила:
— Это достаточный знак? — но уже по тому, как расширились глаза Харальда, поняла: да.
— Знак смерти! — вырвалось у конунга, и у тоже повернувшегося ко мне Ронгвальда на лице отразилась досада: он не мог увидеть.
— Верно. — Я как могла поправила одежду и снова спрятала обручальное кольцо от посторонних глаз. — Но ты понимаешь, конунг, — это не то, о чём стоит говорить за пределами этих стен.
Чистейший блеф с моей стороны, однако до сих пор не до конца пришедший в себя Харальд медленно кивнул и отрывисто приказал:
— Имя!
— Ты и сам его знаешь. — Я не сомневалась, что о тёрках Эйрика и Ронгвальда в курсе абсолютно все. — Эйрик Чёрный.
