Я боялась, что целительницей окажется старуха вроде Агды, ведь провести последнюю не получилось бы при всём желании. Однако от очага на меня хмуро глянула женщина средних лет, которую можно было бы даже назвать красавицей, если бы не длинный шрам, перечёркивавший лицо. Её светлые волосы были заплетены в аккуратную косу, хангерок выглядел, словно только что из стирки. Да и в самом доме врачевания, по первому впечатлению, было гораздо чище, чем в землянке Агды.
— Должна передать, так говори, — неприветливо сказала целительница, не заподозрив неладного. — И ступай прочь! Брату твоей хозяйки нужен покой.
Я поймала сердитый и обеспокоенный взгляд лежавшего на лавке Ивара и мысленно протелеграфировала: давай, помогай! А сама почти не играя изобразила нерешительность и с запинкой произнесла:
— Прости, только хозяйка велела с глазу на глаз передать.
Целительница вскинула подбородок. Её вздумали выгонять из её же дома?!
— Два слова, целительница Эйрин. — Ивар тоже подал хрипловатый голос. — Уверен, сестра всего лишь захотела осведомиться обо мне.
— Для этого нет нужды разговаривать наедине, — парировала целительница.
Однако отошла от очага, бросила мне:
— Скоро вернусь, — и с королевским достоинством покинула дом врачевания.
А я немедленно бросилась к раненому и прежде всего прошептала:
— Как твоя рана? Эта Эйрин разбирается в лекарском деле?
— Вполне, — коротко и тоже шёпотом ответил Ивар. А затем напустился на меня: — Зачем ты пришла? Это опасно! Ты чужачка, если у кого-то возникнут вопросы…
— Именно для того, чтобы не возникли, — перебила я его, — я пришла к тебе. Мне нужно поговорить с ярлом Ронгвальдом. Срочно. До свадьбы.
Ивар сурово свёл брови.
— Хочешь рассказать ему? — Он старался, чтобы вопрос прозвучал с угрозой, однако я шестым чувством уловила его колебания.
И смело призналась:
— Да. Ты ведь и сам считаешь, что твой отец задумал бесчестную вещь.
На щеках Ивара вздулись желваки, а я с нажимом продолжила:
— Ты собирался уйти из дома, чтобы не участвовать в этом! А теперь отказываешься помочь?
Раненый набычился, однако я решила больше не давить — пусть сам дозреет. И вскоре с тихой радостью услышала сказанное сквозь зубы:
— Хорошо. Сделаем так: сейчас ты уйдёшь и спрячешься где-нибудь поблизости. А я уговорю целительницу позвать ярла… В крайнем случае сам отправлюсь в медовый зал.
«Не вздумай!» — чуть не выпалила я, но успела прикусить язык.
Как бы ни противно было выбирать из двух зол, следовало отдать предпочтение меньшему.
— Когда целительница уйдёт, — продолжал Ивар, — ты вернёшься сюда и спрячешься до прихода ярла. А после будем разговаривать. Втроём.
Я набрала воздуха, чтобы поспорить — не очень-то хотелось вмешивать в беседу с ярлом третьего. И выдохнула, осознав: иначе Ивар не согласится помогать. Кивнула:
— Согласна, — и вовремя.
Дверь дома врачевания отворилась, и через порог шагнула его хозяйка.
— Всё ли сказано? — осведомилась она таким тоном, что без труда можно было прочесть подтекст для меня: вали уже отсюда.
— Да. — Я торопливо отошла от раненого. — Я передам ваши слова в точности, хозяин Ивар. Доброй ночи.
И быстренько убралась во двор, понимая: чем раньше уйду, тем раньше Ивар приступит к выполнению своей части плана.
Прятаться я решила между домом врачевания и каким-то сараем. Для пущей конспирации немного прошла в сторону палат ярла: пусть вокруг вроде бы никого, но мало ли? Вдруг за мной наблюдают. И лишь оказавшись на плохо освещённом участке, стремительно нырнула в проход между двумя лачугами и на цыпочках, перебегая из тени в тень, вернулась к дому врачевания кружным путём.
Причём сначала чуть не проскочила мимо, не узнав его с задней стороны. Спасло меня то, что пока я совершала свои манёвры, Ивар уболтал целительницу отправиться за ярлом. Я заметила её в просвете между строениями и сообразила, где нахожусь. Мысленно смахнула со лба испарину — вот и не придётся таиться на улице, рискуя попасться кому-нибудь не глаза, и почти бегом вернулась в дом врачевания.
