Книга Развод по-драконьи, или Хозяйка магического салона, страница 77 – Ксения Никонова, Наталья Фирст

Неизвестно, сколько я пролежала так, когда снизу донеслись сдержанные голоса. Женский — мадам Финч, и мужской — низкий и спокойный — Найджела.

Я поднялась и выглянула из комнаты. У лестницы действительно стоял месье Шенк, а рядом с ним — пожилой мужчина в простецкой одежде и с добрым, усатым лицом, похожим на сморщенное печёное яблоко. В руках он вертел потрёпанную шляпу.

— А, Элизабет, — Найджел заметил меня, — Ты уже дома. Как мадемуазель Жозефина?

— Выздоравливает потихоньку. А это кто? — я кивнула в сторону незнакомца.

— Это месье Гюстав, — представил его дракон. — Садовник. Я пригласил его для работы в нашем саду. Познакомьтесь, месье Гюстав, это мадам де Гроот, новая хозяйка дома.

Старик восхищенно крякнул и поклонился.

— Очень приятно, мадам. Я с радостью возьмусь за работу. Палисадник у вас, конечно, запущенный, но земля здесь хорошая. За пару сезонов в цветущий рай превращу, будьте уверены.

— Я вам верю, месье Гюстав, — улыбнулась я. — Моему салону нужно держать планку. Палисадник — первое, что видят клиенты. Займитесь первым делом этим участком.

— Будет исполнено. С вашего позволения я осмотрю инвентарь и сообщу, если в чем-то есть необходимость.

— Гюстав, старина, сообщай обо всех нуждах мне. Мадам де Гроот хватает собственных дел. — Найджел подмигнул мне.

Я кивнула в ответ, чувствуя, как груз на плечах становится чуточку легче. С Найджелом всё и всегда было под контролем. Мне оставалось ждать и делать вид, что моя жизнь — это лишь клиенты, магический шар и чёрный кот, мурлыкающий у камина.

Вернувшись в спальню, я забралась в любимое кресло с ногами и уставилась на огонь. В голове невольно зазвучали слова мастера Элрика: «Сделал это кто-то близкий вам».

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как по спине бегут леденящие мурашки. Десять дней. Всего десять дней. Целых десять дней! Господи, как мне их пережить?

* * *

Следующие дни были для меня сущей пыткой. Каждое утро я просыпалась с одной и той же мыслью: «Сколько еще?» И каждый вечер, гася светильники в салоне, мысленно зачеркивала еще один день в календаре.

Работа стала моим спасением и проклятием одновременно. С одной стороны, она не давала утонуть в тревожных мыслях. С другой — каждый новый клиент, каждый вопрос о будущем, о прошлом, о тайных желаниях, ненароком напоминал о моей собственной жизни, застывшей в неопределенности.

Я вгрызалась в дела с отчаянной яростью. Принимала по пять-шесть человек в день, до изнеможения вглядывалась в хрустальную глубь, расшифровывала послания карт, слушала шепот рун.

Деньги текли в мой кошелек ровным звенящим ручейком, и я со странным удовлетворением откладывала каждую монету — запас на черный день, на будущее, в котором все было туманно.

Себастьян, мой черный кот, чувствовал мое напряжение. С кошачьей непосредственностью устраивался у меня на коленях во время сеансов, громко мурлыча, будто пытаясь успокоить. В другой раз тыкался мокрым носом в руку, требуя ласки именно в тот момент, когда я пыталась сосредоточиться.

Доротея хмурилась, видя синяки у меня под глазами, и заваривала чай с успокоительными травами. Найджел наблюдал молча, изредка вставляя реплики типа: «Не надрывайся, Лиззи. Десять дней — не десять лет».

Но для меня каждый час тянулся как год. Я ловила себя на том, что машинально верчу в пальцах ту самую булавку или пристально вглядываюсь в лица мужчин-клиентов — а вдруг? Вдруг появится этот низкий голос, эта манера держать себя, этот взгляд… Только нет. Все было не то.