Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 38 – Нина Тимолаева

Рейнар выругался сквозь зубы.

Томас присел у стены и провёл ладонью по мокрым обугленным доскам.

— Смотрите.

Под копотью, почти на уровне колена, был заметен не обычный прогар, а тёмный прямоугольник. Как будто пламя целилось не в стену вообще, а в конкретное место за ней.

— Отойдите, — сказал он.

С помощью ломика, принесённого из кладовой, Томас поддел одну из досок. Та отошла не сразу. Потом — ещё одна. За ними открылось узкое пространство между внутренней стеной и наружной обшивкой. Тайник.

Аделина почувствовала, как по спине прошёл холод, не имевший отношения ни к дыму, ни к ветру.

— Значит, знали, где искать, — тихо произнесла она.

Внутри, за обугленной доской, лежала жестяная коробка из-под чая. Края её успели закоптиться, но металл защитил содержимое. Томас вынул коробку обеими руками и поставил на перевёрнутый ящик.

Все трое — он, Аделина и Рейнар — смотрели на неё так, словно это уже была не банка, а чья-то раскрытая глотка.

— Откройте, — сказала Аделина.

Томас откинул крышку.

Внутри лежали бумаги.

Старые, сложенные, перевязанные потемневшей лентой. Пара записок, несколько квитанций, два письма без конвертов. И отдельно — плотный лист в серой обложке, почти не тронутый огнём.

Рейнар увидел его первым и резко побледнел.

— Дай сюда.

Аделина перехватила пакет раньше, чем он успел дотянуться.

— Нет.

Он замер. Не потому, что не мог отнять — мог бы, наверное, если бы снова решил действовать как человек приказа. Но не отнял. Лишь стоял и смотрел, как она развязывает ленту мокрыми от снега пальцами.

На верхнем листе было написано сухо, чётко, по-деловому:

Северное донесение по подозрительным переводам через счета госпожи А. Эствуд, с возможной связью с контрабандными поставками у ворот.

У Аделины перехватило дыхание.

Мир сузился до нескольких строк.

До этой бумаги.

До снежного двора.

До мужчины напротив, который однажды предпочёл именно такую бумагу её слову.

— Это оно? — спросила она, и собственный голос показался ей чужим.

Рейнар молчал.

Кайр тихо выдохнул где-то позади, но не вмешался.

Аделина раскрыла донесение дальше. Почерк был не тот, что в книге долгов. Чистый, официальный. Однако внизу, под текстом, вместо прямой печати северной канцелярии стоял лишь отпечаток, смазанный и странный. А слева, в верхнем углу, виднелась служебная отметка приёма.

Не городская.

Домовая.

Она знала этот аккуратный узкий штамп слишком хорошо. Такими в доме Эствудов отмечали бумаги, пришедшие на личное рассмотрение хозяйки и старших лиц семьи, прежде чем передать дальше.

Получено. Дом Эствудов.

Ниже — размашистая помета: передать наверх без задержки.

А ещё ниже — знакомый сухой, узкий росчерк, почти без букв, только привычка руки.

Матрона.

Не подпись официальная. Не имя полностью. Но именно та манера помечать документы, которую Аделина видела десятки раз на хозяйственных счетах, приглашениях, распоряжениях слугам.

Её пальцы похолодели.

— Это прошло через ваш дом, — сказала она очень тихо.

Рейнар всё ещё не отвечал.

И это молчание было признанием.

— Это прошло через руки твоей семьи, — повторила она уже жёстче.

Кайр отступил на шаг назад, словно почуял, что дальше начнётся не разговор при посторонних.

Рейнар провёл ладонью по лицу, размазывая копоть по скуле.

— Да, — сказал он наконец. — Через дом.