Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 30 – Нина Тимолаева

Аделина медленно повторила:

— Просто стол…

И вдруг вспомнила комнату наверху. Ту, что ещё не успела толком осмотреть. Комнату, которую в старых записях сдавали чаще других и всегда на короткий срок.

— Верхние комнаты, — сказала она.

— Что? — переспросила Нисса.

— В книге их отмечали чаще, чем следовало. Особенно одну. И Томас вчера сказал, что здесь ночевали не только ради сна.

Он коротко кивнул.

— Третья справа.

— И вы молчали?

— Я много о чём молчал, хозяйка. Но если бы стал рассказывать всё сразу, вы бы решили, что я либо безумец, либо сплетник.

— А сейчас?

— А сейчас вы уже сами дошли до неприятных выводов.

Она поднялась из-за стола.

— Покажите.

Комната наверху встретила их запахом пыли, застоявшегося холода и старой ткани. Нисса чихнула сразу, едва переступив порог. Помещение было маленькое: кровать у стены, столик под окном, умывальный таз, шкаф и узкая полка над дверью. Ничего особенного. Настолько обычная комната, что именно это настораживало.

— Здесь? — спросила Аделина.

— Здесь чаще всего просили не зажигать общий свет, — ответил Томас. — Только свечу. И стол всегда ставили вот так.

Он подошёл к окну и чуть сдвинул столик под углом.

Теперь с места у стула прекрасно просматривалась арка ворот и половина улицы перед чайной.

— Удобно, — негромко заметила Аделина.

— Для человека, который ждёт кого-то и не хочет стоять на морозе.

Нисса, уже забыв про чихание, сунулась к шкафу.

— Тут пусто.

— Значит, ищи не там, где пусто, а там, где слишком чисто, — сказала Аделина.

Она сама подошла к столику. Дерево у края было стёрто сильнее, чем на других местах. Будто кто-то часто держал там руку, ждал, постукивал пальцами. На внутренней стороне ящика едва различалась царапина — короткая, почти буква. Она выдвинула ящик до конца, перевернула и увидела под днищем тонкую щель.

— Томас.

Он подошёл, провёл пальцем по дереву, потом без лишних слов сунул ноготь под выступ и нажал. Тонкая дощечка откинулась.

Внутри лежали четыре сложенные бумажки и узкая полоска пергамента.

Нисса ахнула так громко, что сама зажала рот ладонью.

Аделина взяла бумаги осторожно. На двух были только суммы и даты. На одной — перечень из трёх фамилий, неизвестных ей. А на узком пергаменте, написанном плотным, уверенным почерком, стояло:

через чайную, как прежде. не задерживать. северный сбор — отдельно.

Подписи не было.

Но внизу, почти у края, красовалась короткая, очень характерная отметка — вытянутый завиток, которым часто заканчивают не слово, а привычку.

У Аделины пересохло во рту.

— Что это? — шёпотом спросила Нисса.

— Не письмо, — сказала Аделина. — И не записка для хозяйки. Это распоряжение.

— Чьё?

Она не ответила сразу.

Потому что пока это оставалось догадкой. А догадки — слабая валюта, если хочешь выжить среди людей, которые любят прятать правду за приказами.

Они вернулись вниз и снова разложили всё на столе. Теперь картина собиралась быстрее. Бумажки из тайника совпадали с теневыми строками, проступившими через лист книги. Перечень фамилий перекликался с двумя квитанциями из шкатулки. Суммы ложились на даты. Томас вспомнил одного из упомянутых людей — чиновника с северной таможни, который клялся, что в чайную не ходит, и всё же слишком часто задерживался у ворот именно в те недели.