Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 27 – Нина Тимолаева

Томас сидел у окна с чашкой чая и смотрел на улицу.

— Доброе утро, — сказала Аделина.

— Смотря для кого, — отозвался он.

Нисса мгновенно обернулась.

— Я ничего не трогала! — выпалила она прежде, чем её успели упрекнуть. — То есть трогала, но только по делу. И только то, что вы бы всё равно велели принести. И вообще, раз уж ночью творится такое, значит, утром нужно сразу понимать, с чем мы имеем дело.

Аделина посмотрела на стол.

Книга долгов лежала раскрытая на том самом месте, где заканчивались одни записи и начиналась аккуратно срезанная пустота. Рядом — письма, квитанции, несколько старых ярлыков от мешков, две свечи, счёты и чистый лист бумаги.

— Значит, — медленно произнесла она, — вы обеими руками за то, чтобы не дать мне спокойно допить чай перед новой бедой?

— Спокойного чая у нас больше не будет, — с достоинством заметил Томас.

— Вот и я так думаю, — подхватила Нисса. — Поэтому я уже сходила на кухню, нашла остатки муки, посчитала кружки, а ещё принесла шкатулку с обрывками. Ту, что была под стойкой.

Аделина замерла.

— Какую шкатулку?

— Маленькую. Пыльную. Не запертую. Там всякий мусор… ну, я сначала так подумала. А потом увидела, что это не мусор.

Томас кивнул на тёмную деревянную коробку у края стола.

— Осталась от прежней хозяйки. Я не выбросил, потому что иногда “мусор” переживает тех, кто считал его лишним.

Аделина села. Чай в кружке был горячим, но она взяла его только ради тепла в пальцах.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда слушайте оба. До полудня мы разбираем книгу и всё, что может к ней относиться. Потом решаем, на что тратить выручку. Потом открываемся как обычно. Никаких рассказов о ночном огне. Никаких слов о печати. Никаких намёков на то, что мы знаем больше, чем знаем на самом деле.

— А если кто-то спросит про генерала? — тут же уточнила Нисса.

— Скажешь, что он приходил слишком поздно и остался без чая. Это правда и достаточно обидно.

Нисса едва не прыснула.

— Очень даже достаточно.

Работа началась с малого.

Аделина раскрыла шкатулку. Внутри и правда было то, что с первого взгляда тянуло на ненужный сор: обрывки записок, разрозненные ярлычки, половинки счётов, маленькие сложенные вчетверо бумажки, ленты от писем, сухие огарки воска. Но стоило разложить всё по столу, как хаос начал обретать очертания.

Вот ярлык от партии чая, которой в книге не было.

Вот записка на плохой бумаге: комната наверху на две ночи, оплату внести через старый счёт.

Вот квитанция за уголь, где сумма не совпадала с отмеченной в учёте.

Вот клочок плотной бумаги с одной единственной буквой — “М”.

— Это ничего не значит, — сказала Аделина, кладя его в сторону.

— По отдельности — да, — отозвался Томас. — А вот вместе люди часто значат больше, чем хотят.

Он пододвинул к себе книгу и ткнул пальцем в даты.

— Смотрите. Вот неделя до вырезанных страниц. Обычная торговля. Чай, комнаты, уголь, мука. А вот после них — тоже вроде бы обычная. Но почерк уже другой. Торопливый. И суммы не те.

— Я вижу, — сказала Аделина. — Слишком много мелких записей, чтобы спрятать одну крупную.

— Или несколько средних, — заметил Томас.

Нисса, сидевшая напротив, нахмурила лоб так усердно, будто пыталась взглядом выдавить из бумаги тайну.

— А почему нельзя просто понять, кто вырезал страницы?