Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 28 – Нина Тимолаева

— Потому что страницы уже вырезаны, — ответила Аделина. — А люди, которые умеют прятать следы, редко оставляют рядом с ними свои визитные карточки.

— Но они оставляют привычки, — сказал Томас.

Аделина подняла глаза.

— Продолжайте.

— Кто бы это ни сделал, он не вычищал всё. Он убрал главное. А значит, считал, что мелочь никто не станет сверять. Это ошибка человека спешащего. Или слишком уверенного.

Она медленно кивнула.

— Значит, будем сверять мелочь.

И они начали.

Сначала по датам. Потом по суммам. Потом по именам. Аделина вынула чистый лист и разделила его на столбцы. День. Запись до пропажи. Запись после. Сохранившиеся квитанции. Письма. Подозрительные несоответствия. Томас приносил из памяти то, что книга скрыть уже не могла: кто снимал верхние комнаты, когда особенно часто приходили люди с дороги, в какие недели чайная вдруг начинала жить не как обычный дом у ворот, а как место, где слишком многие говорят шёпотом и расплачиваются без торга.

— Был один приказчик, — сказал он, перебирая старые квитанции. — Всё время платил новыми монетами. Не северными, не городскими. С востока. Ночевал, но не спал. Каждый раз просил один и тот же стол — у окна, откуда видно арку.

— Имя?

— Представлялся разными.

— Полезный человек.

— Такие и бывают самыми неприятными.

Нисса meanwhile sorting ribbons. Need avoid English. Let's rephrase. Need natural.

Нисса meanwhile not use English. We'll fix.

— А письма? — спросила Аделина.

— Были. Немного. Но иногда за одним письмом приходили трое разных людей, и каждому говорили, что он опоздал. Я тогда ещё подумал, что хозяйка либо очень хитра, либо очень боится.

— Прежняя хозяйка что-то вам говорила?

Томас помолчал.

— Она однажды сказала, что у ворот деньги проходят тише, чем люди. Тогда я решил, что она просто жалуется на купцов. Теперь не уверен.

Нисса, до этого молча раскладывавшая обрывки по цвету бумаги, вдруг оживилась.

— Подождите. А если вырезанные страницы не просто выкинули?

— Мы бы их нашли, — сказал Томас.

— Не обязательно. Но могли остаться отпечатки.

Аделина перевела взгляд на неё.

— Какие ещё отпечатки?

Девушка смутилась, но не отступила.

— В главном доме однажды вели опись белья, и старшая экономка потом жаловалась, что верхний лист пропал, а всё равно видно, что там писали, потому что перо продавливает бумагу. Она тогда натирала край угольком… ну, не весь лист, а чуть-чуть, и линии становились заметнее.

Томас приподнял брови.

— Полезная у вас была школа жизни.

— У меня была очень злая экономка, — серьёзно ответила Нисса. — Это почти одно и то же.

Аделина молча пододвинула к себе книгу. Несколько секунд смотрела на следующую после вырезанных страниц запись. Бумага там действительно казалась чуть продавленной. Не настолько, чтобы читать сразу, но, возможно, достаточно.

— Попробуем, — сказала она.

Уголь нашёлся быстро. Нисса принесла маленький кусочек, завернутый в тряпицу. Аделина действовала осторожно, почти не дыша. Не терла книгу грубо, а лишь легко провела угольной крошкой по тонкому листу, потом стёрла лишнее сухой тканью. Сначала ничего не было. Потом — одна тень. Потом вторая. Ещё не слова, не числа, а лишь слабые вдавленные дуги, прямые линии, нажим пера.

— Здесь что-то есть, — прошептала Нисса.

— Тише, — сказала Аделина.