Книга Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей, страница 69 – Арина Арская

— Паша? — переспрашивает он, и в голосе впервые за сегодня – сбой, что-то неуверенное. — Приедет? Сюда? Зачем?

Терпеливый, усталый вздох сам вырывается из груди. Объяснять ему… Но придется.

— Он отвезет меня, — говорю четко, глядя ему прямо в эти злые, стальные глаза. — К биологической матери. Адрес дала его… бывшая теща.

Его лицо, всегда такое контролируемое, искажается. Глаза расширяются, в них мелькает чистое, немое непонимание, а за ним – недоверие.

— Что?! — Он делает шаг вперед, к самой ступени. — С чего вдруг… откуда…у нее адрес….Этой… — он запинается, подбирая слово, и в его глазах вспыхивает знакомое презрение, — этой шалавы?! И откуда у твоей мамы этот адрес? — Голос повышается, становится резче. — Я сам не в курсе, где эта мразь сейчас обитает!

Меня передергивает от его тона. От слова «шалава». Сколько их таких «шалав» прошло через его жизнь?

— Жена всегда в курсе, папа, — произношу ледяно, подчеркнуто медленно. — Всегда. Даже если мужчина не помнит лиц, имен, не знает адресов… Жена знает. Все.

Он замолкает. Резко. Будто слова мои вбили его в землю у подножия лестницы. Хмурится, его взгляд уходит куда-то внутрь, в прошлое, наверное, к тем самым «шалавам». Лицо каменеет. Снова между нами молчание.

Потом он внезапно, с какой-то старческой решимостью, делает два быстрых шага вверх по ступеням. Поднимается ко мне, на один уровень. Распрямляет плечи – вижу, как напрягаются мышцы спины под дорогим твидом, как он насильно сбрасывает с себя сутулость.

Подходит совсем близко. Запах дорогого фужерногоодеколона, старой кожи и чего-то лекарственного, едва уловимого бьет в нос.

Он щурит свои острые глаза, впиваясь взглядом в мои, пытаясь прочитать, понять. Найти уязвимость.

— Я поеду с тобой, — заявляет он твердо, без тени сомнения. — С тобой и Пашей. К ней.

— Зачем тебе это? — вырывается у меня. — Хочешь вспомнить былую страсть? Увидеть ту, что с легкостью бросила собственного ребенка? Поговорить по душам.

— Я хочу окончательно осознать свое фиаско, Мира, — говорит он тихо, хрипло. — Подвести черту. Итоги.

В его глазах – незнакомая мне тень.

Что это? Тоска? Отчаяние? Меня пробирает холодный ужас. Я сглатываю от нехорошего предчувствия.

— Ты… — начинаю я, голос дрожит. — Уж не собрался ли ты помирать, папа?

Он коротко, сухо хмыкает. Не отвечает. Но в этом хмыканье, в том, как он отводит взгляд, как губы его подрагивают – я вижу ответ.

Вижу эту мрачную, леденящую обреченность. Она здесь, на его лице, в его позе. Я в шоке.

Не от жалости – от неожиданности, от оголенности этого чувства у человека, всегда носившего маску непробиваемости.

И в этот момент ворота вновь разъезжаются. Выруливает черный мрачный внедорожник Паши.

— И, правда, приехал, — папа оглядывается, — любопытно, — опять смотрит на меня, и я вижу в его глазах одобрение, — как у вас все любопытно, детки. А твоя мама… опять меня удивляет.

‍

46

Двигатель внедорожника урчит глухим, мощным басом. Вибрация проходит сквозь кожаное сиденье и отдается в моих ребрах.

Мы выезжаем за ворота, и мир за окном начинает плыть. Я сижу на пассажирском месте, стараясь смотреть прямо перед собой, но периферией зрения ловлю профиль моего бывшего мужа.

Оплывший профиль.

Его руки крепко, но не напряженно обхватывают руль — большие, знакомые до каждой вены ладони.