Книга Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей, страница 65 – Арина Арская

Теперь власть над ним — в моих руках.

Тяжело вздыхаю. Шуршание шелковой ночнушки по телу напоминает, как я устала.

— Саша, — цыкаю я беззлобно, но твердо. — Я хочу спать, мой милый. День был насыщенный, активный, а я, знаешь ли, уже не та юная дурочка, чтобы ночи напролет не спать из-за самодурства мужа.

Разворачиваюсь к двери. Мои тапочки мягко шуршат по полу. За спиной – взрыв движения. Он кидается ко мне, его пальцы, сухие и цепкие, впиваются мне в запястье выше выпирающей косточки.

Больно. Он с силой разворачивает меня к себе. Его дыхание горячее и прерывистое.

— Вика, я требую уважения! — выдыхает он мне в лицо. Его глаза, желтоватые белки в паутине лопнувших сосудиков, пылают. — Ты слышишь?! Не смей надо мной насмехаться.

Я не пытаюсь вырваться. Просто смотрю в эти знакомые, но чужие глаза. В них – паника, гнев, растерянность. Как у загнанного зверя.

— Я не понимаю твоей агрессии, Саша, — говорю тихо, почти с любопытством. — Что я такого сделала? Предложила снотворное?

Он тянет меня ближе. Его лицо приближается. Я чувствую тепло его щеки. Он шипит мне на ухо:

— Ты все понимаешь, Викусь…

Я слегка отстраняю голову.

— Ты ошибаешься, — качаю головой. — Никаких намерений у меня нет. Просто устала. Хочу спать. Саш, уже почти рассвет.

— Мы идем наверх! — заявляет он, не отпуская мою руку. Его пальцы дрожат еще сильнее. — Сейчас же! И ложимся спать! Вместе! В одной постели! Ты моя жена!

Печальная улыбка сама собой трогает мои губы. Тонкие, почти бескровные.

— Сашенька, — говорю я с легкой, наигранной нежностью. — За столько лет я привыкла спать одна. Моя кровать, мое одеяло, моя подушка. Твои требования… они странны. Годы шли, мы спали в разных спальнях, и тебя это совершенно не беспокоило. Что изменилось? Почему сейчас?

Он замирает. Взгляд его становится пристальным, пронзительным, будто пытается разглядеть что-то у меня в глубине зрачков. Гнев в его глазах сменяется внезапным, леденящим пониманием.

— Ты… — голос его срывается на хрип. — Ты мне мстишь? Да? Вот за что? За все? За всех?

Я лишь прищуриваюсь. Не отвечаю. Пусть гадает. Пусть копается в своей памяти, в нашем общем прошлом, полном его побед и моих унижений. Пусть ищет причину.

Он резко отстраняется, отпуская мою руку. На запястье остаются красные отметины от его пальцев. Он делает шаг назад, спина его ссутулилась, но голова дерзко поднята. Старая, но все еще гордая поза.

— Похоже, — рычит он, и голос его звучит глухо, как из пустой бочки, — моя дорогая жена добивается развода. Наконец-то. Дождалась, когда я стану немощным стариком?

Легкая усмешка скользит по моим губам.

— Ничего подобного, Саша. Развода? — Качаю головой, делая вид удивления. — Я же тебя люблю. Ты сам знаешь. И разводы… я всегда была против. Твердо. Мы же с тобой до конца. Помнишь? «Пока смерть не разлучит нас».

Произношу это ровно, без тени иронии. Но он слышит ее. Чувствует. Его лицо искажается гримасой боли и ярости. Он смотрит на меня, и в его взгляде – непонимание, смешанное с ужасом от собственной догадки.

— Да… — хрипит он. — Да, ты мстишь. Теперь я понимаю. — Он делает шаг ко мне, его глаза горят мокрым блеском. — Чего ты хочешь? Чего добиваешься? От меня? Скажи! Чего?!

Мне надоело. Усталость наваливается тяжелой, теплой волной. Я поправляю тонкую шелковую лямку ночнушки на плече, чувствуя прохладу воздуха на коже. Поднимаю взгляд и встречаю его глаза. Вглядываюсь. Туда, где раньше была сила и наглость, а теперь – только беспомощная злость.