Книга После развода. Мы не сберегли нашу любовь, страница 57 – Арина Арская

Сеня делает неуверенный шаг вперед, потом останавливается. Отпивает глоток компота, глаза ее сужаются. Она смотрит на меня вопросительно.

Я тяжело вздыхаю, чувствуя, как давит грудь. — Твоя тётя в своем репертуаре.

— А что случилось-то? — спрашивает Сеня и откусывает кусок булочки.

Крошки падают на пол.

— Вот только не надо втягивать дочку в наш разговор! — жалобно сипит Альбина, и я уже не могу сдержать тихого, хриплого смеха.

Прикрываю губы пальцами, не спуская с сестры шокированного взгляда. — Вот это да… Вот ты даёшь. Да тебе бы в большой театр.

— Мам, — голос Сени становится тверже, встревоженным. — Я не понимаю. Что происходит? Врач что-то плохое сказал?

— Нет, — отвечаю я спокойно и поглаживаю живот ладонями, чувствуя под ними тепло и жизнь. — Все хорошо. Просто твоя тётя только что предложила мне отдать ребенка, которого я рожу, ей на воспитание. Ей и твоему папе.

Я улыбаюсь широко. — Твоя тётя Альбина решила стать мамочкой не только для вас с Игнатом, но и для вашего младшего братика.

— Так это мальчик? — шумно, почти бесконтрольно выдыхает Альбина, теряя на секунду все самообладание. Но тут же берет себя в руки, и в ее глазах зажигаются знакомые искорки черной зависти. — Ну, раз уж ты решила Сеню просветить в детали нашего разговора, то, может, тогда разъяснишь и ей, как ты попала в больницу?

Ее лицо дергается.

— Причину, — Альбина язвительно усмехается, — причину того, почему ты здесь?

Я не отвожу взгляда. Я больше не во власти ее чар. Все ее уловки, все эти слезы и вздохи — они больше не имеют надо мной силы.

Я вижу насквозь эту завистливую женщину, которая пускала слюни на моего мужа долгие годы и только сейчас, воспользовавшись кризисом, бытовой скукой, смогла его затянуть в свое болото.

И я знаю. Знаю, что с Альбиной может быть очень весело. Очень уютно. Очень тепло, но только все это — обман.

— Ты можешь, конечно, рассказать свою версию событий, — усмехаюсь я, глядя прямо в ее мокрые, якобы несчастные глаза. — Но я знаю, что моя дочь тебе не поверит.

Я поправляю подушки под поясницей. Спина ноет. Касаюсь пальцами виска, на котором пульсирует вена от усталости, и прищуриваюсь. — Ты ошиблась, Альбина. Ты где-то ошиблась. Мне даже интересно, где именно именно ты ошиблась.

Делаю паузу, давая словам достичь цели. Воздух снова наэлектризован. — Ну, я думаю, что все очень скоро прояснится. И мы все удивимся, моя милая младшая сестрёнка.

Сеня садится на край моей койки.

Пружины под ней слабо поскрипывают. Ставит стаканчик на тумбочку, кладет булочку рядом. Потом неуклюже, будто боится задеть меня или капельницу, придвигается ближе.

Ее джинсы шуршат о больничную простыню. Ее бедро касается моего через тонкое одеяло. Тепло.

И она вновь она берет стакан, делает глоток компота. Я вижу, как двигаются мышцы ее горла. Потом отламывает кусок булочки, отправляет в рот и медленно жует, не сводя с Альбины глаз.

Медленно жует, крошки падают на серое больничное одеяло, и она смахивает их ладонью на пол.

В ее взгляде — не детская уже серьезность, смешанная с немым вопросом.

Альбина стоит посреди палаты, развернувшись к окну.

Она развернута к нам профилем, изящно, почти по-театральному прикрывает лицо ладонями.

Плечи ее вздрагивают. Свет из окна падает на ее идеальную стрижку, золотит пепельные пряди, лепит из ее фигуры невероятно трагичный и одновременно романтичный образ. Картину бы такую написать — «Красивая женщина плачет в больничной палате».