Книга После развода. Мы не сберегли нашу любовь, страница 53 – Арина Арская

— Ой, какая хорошая новость! — восторженно шепчу я и чувствую, как та самая дрожь в уголках губ пытается перерасти в гримасу отвращения.

Спасены. Оба. Черт.

— Я могу ее увидеть? — прошу я, делая глаза еще больше и беззащитнее.

Людмила Ивановна проходит мимо меня к двери, ее движение бесшумно, в отличие от моего топота.

— Для начала я уточню этот вопрос у самой Минервы Алексеевны. Возможно, она не готова к новым посетителям.

— Ой, спросите, пожалуйста! — я складываю руки в молитвенном жесте. — Я так хочу ее увидеть! Хочу сама убедиться, что с моей сестрой все в порядке. — Я тяжело вздыхаю, опускаю глаза. — Мы, конечно, сейчас в натянутых отношениях… но она же моя сестра. Я за нее волнуюсь. — Голос у меня предательски срывается, я всхлипываю. — Я хочу попросить у нее прощения.

— Прощение за то, что увела мужа? — Людмила Ивановна насмешливо хмыкает, и у меня внутри все закипает.

Руки сами сжимаются в кулаки. Так и подмывает толкнуть эту старую каргу, врезать ей, закричать.

Но вместо этого я скромно опускаю глазки, прячу руки за спину и тяжело вздыхаю.

— Да, в том числе и за это. Я, когда услышала… узнала, что ее увезли с кровотечением… все поняла. — Я поднимаю на нее слезливый взгляд. — Надо поговорить с сестрой. А то… — я громко всхлипываю, прижимаю ладони к лицу, закрываю глаза пальцами. Сквозь пальцы наблюдаю за ее реакцией. — А то вдруг этого разговора не случится… как бы я тогда жила?

— Какая-то актриса, — фыркает Людмила Ивановна и, не скрывая раздражения, открывает дверь в палату.

Она заходит внутрь, и дверь с тихим, но четким щелчком закрывается за ней.

Я замираю, прислушиваюсь. Прижимаю ухо к холодной поверхности двери.

Слышу усталый голос врача: — Там к тебе сестра заявилась. Не испортит обед?

Мимо проходит полная медсестра с пышной шапкой рыжих кудряшек. Она бросает на меня опасливый, высокомерный взгляд и проходит дальше, шаркая мягкими тапочками.

И тут до меня доходит тихий, слабый, но удивительно твердый голос Минервы: — Пусть заходит. Она вряд ли здесь со мной долго продержится. — Короткий, хриплый смешок. — Она ненавидит запах тушеной капусты, а я прям кайфую от капусточки-то. Такая нямка.

— Это все из-за беременности, — отвечает Людмила Ивановна. — Она правда противная на вкус.

— Добавку принесете? — спрашивает Минерва.

Мое сердце замирает, а потом снова начинает биться с новой силой.

Минерва там… кайфует. От мерзкой капусты. А я тут, в этом вонючем коридоре, трясусь от страха. Нет. Так не пойдет.

Я выпрямляюсь, снова натягиваю улыбку. Самую широкую, самую искреннюю на вид. Дверь открывается. Людмила Ивановна, не глядя на меня, бросает через плечо:

— Можно. Но ненадолго.

Я делаю шаг вперед, в смрад тушеной капусты.

— Но пальто снимите, уважаемая, — цыкает Людмила Ивановна. — В гардероб наведайтесь для начала.

Ко мне подходит Абрамова. Её тень падает на моё одеяло. Она тяжело вздыхает.

— Странные у вас отношения с сестрой, — буравит она меня взглядом.

Я лишь пожимаю плечами. Что я могу ответить? Что они не странные, а просто испорченные навсегда? Что сестра, которая должна быть поддержкой, стала занозой в сердце? Вместо ответа я подношу ко рту ложку с остывающей капустой. Её теплое, почти телесное тепло — единственное утешение.